Дракон, мы в отпуске - Андрей Любимов

Рыба оказалась превосходной. Беата ела медленно, оставляя план под стаканом, чтобы не унесло ветром. Она могла оплатить этот стол, гостевой дом, две поездки к аркам. Это не помогало узнать, куда Конрад хотел пойти завтра. Вчера она узнала, сколько у него денег, но по-прежнему не знала, какой день он выбрал бы здесь для себя.

Она допила напиток, убрала листок и пошла к дальней беседке. Там открывался вид на парусные лодки, похожие сверху на аккуратно сложенные салфетки. Здесь ничего срочно решать не требовалось. Беата просидела почти час, пока край тени не дополз до ее туфель.

В гостевой дом она вернулась после трех. Альма у входа разбирала корзины, вставляя одну в другую. Получалась башня, которая явно не собиралась стоять.

— Придержите, пожалуйста, — сказала она.

Беата прижала верхнюю корзину ладонью.

— Они все одинаковые?

— Вот именно что нет. А делают вид.

Вдвоем они разобрали башню и сложили две устойчивые стопки.

— Это для завтраков на прогулку? — спросила Беата.

— Да. Заказывать накануне, до ужина. Что положить, скажете отдельно. Рыбу не советую, если идти далеко: соус любит путешествовать самостоятельно.

— А можно взять позже обычного завтрака?

— Конечно. Только укажите час.

Альма приняла у нее последний плетеный короб и попросила не забыть вернуть салфетку, за которую придется оставить залог, если дело дойдет до заказа. Больше никаких вопросов не было.

Конрад сидел на террасе с чашкой воды. Стул напротив пустовал; на столе не лежало ни одного листа. Увидев Беату, он поднялся.

— Хорошо погуляла?

— Да. И пообедала. Там прекрасная рыба. Только до сада очень много ступеней.

— Ты знала заранее?

— Нет. Я сегодня выясняла свойства мест опытным путем.

Он улыбнулся. Беата положила сверток на свободный стул, потом передвинула его к стене и села сама.

— Конрад, чего ты хочешь от оставшихся дней? Не что ты успеешь после моих планов. Чего хочешь сам?

Он посмотрел на море, затем на нее.

— Утра на берегу. Без часа, к которому надо вернуться ради следующего занятия.

Она развязала тесемки накидки и устроилась удобнее.

— Расскажи, какого именно берега.

Берег, который нравился Конраду, оказался совсем рядом: за восточным мысом, по тропе мимо старого колодца. Он видел начало тропы в день полета. Там не было пристани, торговых рядов и человека, проверяющего, все ли заняли свои места.

— Камни или песок? — спросила Беата.

— И то и другое. Я не обследовал каждый шаг.

— Очень непрофессиональное предложение. Где подробное описание удобств?

— Удобства придется нести в корзине.

Она представила, как они устраиваются с корзиной на плоском камне, и задумалась, что взять с собой.

— Я хочу взять хороший обед, — сказала она.

— Я тоже. Утро без расписания не обязано быть голодным.

Они помолчали, на этот раз без напряженного ожидания следующего упрека. Снизу доносился стук деревянных ложек: на кухне, вероятно, пересчитывали посуду.

Беата достала свой листок с планом и попросила у Конрада чистую бумагу. Он принес один лист из комнаты, не раскрывая футляра, и карандаш. Прежде чем сесть, переставил ее стул немного в тень.

— Так лучше?

— Да. Спасибо.

На чистом листе Беата написала «Поездка», потом остановилась.

— Давай сначала с деньгами. Я не хочу потом гадать, можешь ли ты заплатить за следующую прогулку.

Конрад смотрел на карандаш в ее руке.

— Семьдесят, — сказал он. — Столько я могу выделить на общие расходы. Это весь мой отпускной бюджет.

— Я поняла.

Она написала число, рядом — его имя. Затем записала первоначальную смету: триста двадцать.

— Это было предварительно. Не окончательный счет. Часть уже оплачена, часть еще только придумана.

— Мое предложение было сто шестьдесят.

— Было. Я не хочу сохранять его только потому, что однажды обрадовалась твоему ответу.

Он выдохнул и потер ладонью край стола, где краска чуть отстала от дерева.

— Мне неприятно, что ты потратишь больше, чем собиралась, когда позвала меня.

— Я бронировала эти комнаты для себя, Конрад. Простор, террасу, вид. Мне это нравится. Если бы ты не поехал, я все равно заплатила бы за них. Не надо сейчас делать вид, что я вынужденно содержу лишнюю комнату.

— А дорога и прогулки?

— Там прибавилось. Я могу и хочу заплатить. Только не хочу получить за это молчаливое согласие на все мои прогулки.

Он посмотрел ей в лицо.

— И я не хочу давать его вместо денег.

Беата провела карандашом под его именем. Рука сама потянулась подсчитать разницу, но она остановилась.

— Остальное по фактическому счету возьму я. Потом посмотрим, что получилось, без угадывания заранее. Твои семьдесят не превратятся в восемьдесят из-за того, что я выберу десерт.

— А девяносто за заказ?

— Это твой заработок.

— Я брал этот заказ именно для поездки.

— А теперь мы договариваемся иначе. Я не собираюсь выставлять тебе новый счет, когда Петер заплатит.

Конрад немного помолчал.

— Мне нужно услышать это еще раз, когда будем считать перед отъездом.

Беата почувствовала легкий укол: он не сразу поверил простому предложению. Но ведь и она за утро уже успела превратить деньги в способ прекратить его работу.

— Хорошо. Услышишь. И если захочешь потом что-то для нас купить, сначала скажешь что, а не принесешь мне девяносто крон с извинениями.

— Девяносто крон, завернутые в цветную бумагу, выглядели бы плохо.

— Особенно если бумага дорогая.

Он рассмеялся, коротко, с облегчением. Беата тоже улыбнулась, но листок не убрала.

— Теперь завтра, — сказала она. — Пятый день. До какого часа тебе нужно работать?

Конрад повернул бумагу к себе и взял карандаш только после ее кивка.

— Сегодня еще с четырех до половины седьмого. Завтра с девяти до полудня. Потом обед, перерыв. С часу до четырех — последняя сверка. Если найду исправление, у меня останется время переписать лист и высушить. Почтовое судно уходит вечером; я отнесу пакет заранее, не к последнему звонку.

— А если ты поймешь в одиннадцать, что не укладываешься?

— Скажу в одиннадцать. Не стану ждать, пока ты сама заметишь, что меня нет.

Он записал время отчетливыми цифрами. Беата узнала его рабочую руку: даже карандаш двигался размеренно, оставляя между строками одинаковый промежуток.

— Завтра я не буду подстраивать весь день под твой обед, — сказала она.

— Не надо.

— Но, если захочу вернуться, ты действительно выйдешь в полдень?

— Да. Полчаса мне нужны в любом случае. Я не стану делать вид, что глаза