Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен
— Или, может, ты сегодня кувыркался в постели с оленем-карибу, — предположил Вокс.
Юноша бросил на него возмущенный взгляд и подчеркнуто четко ответил:
— Я спал один.
— Мои соболезнования. Сколько ночей уже прошло? Шестьдесят две?
— Не так уж и давно с тех пор, как… Ой. Ты имеешь в виду с момента отправки? — Зинт поморщился. — Шестьдесят четыре, Босс.
Целая жизнь.
Вокс отбросил мысли о «Страннике рассвета», Таймене и Разрушительнице Мира, ведь сейчас главной задачей было пережить еще одну ночь.
Прочистив горло, он крикнул:
— Мы вступаем в наш семь тысяч двести шестьдесят четвертый бой, друзья, а «Сумрачный охотник» всe так же ревет, бросая вызов судьбе! Он пронес нас сквозь тень и пламя, скаля зубы, когда из недр этого мира поднимались стракси, царапаясь и визжа. Они порождение Раскола, но мы — их возмездие!
По стальной крыше рига эхом разнесся топот множества ног — отчасти в ответ на его слова, отчасти, как сигнал всем тем, кто находился внутри отсеков, что боевая команда готова к бою. Готова сразиться со стаями. Готова встретить ночь.
Добравшись до последнего отсека, Вокс снял с крепления свою алебарду, а затем направился обратно, к машинному отсеку, не сводя глаз с бушующей стены смога, двигающейся в их направлении через тундру.
Вскинув оружие, он взревел:
— Еще раз в ночь, с пылающим двигателем и кровью, кипящей в венах, ибо каждый оборот колеса — это вызов! Каждый оборот колеса — это обещание. Мы выходим на ночную охоту, и когда солнце снова опалит небеса, «Сумрачный охотник» одержит еще одну победу!
«Сумрачный охотник» набирал скорость, двигаясь всe быстрее и быстрее к стене смога, и Вокс вошел в машинный отсек, на крыше которого был установлен его трон из искореженного металла. Вокс уселся на него, положив алебарду на колени, пока его состав мчался навстречу смерти.
— Впереди развилка, Босс! — крикнул Зинт, когда они пронеслись мимо темных останков злополучной платформы поглотителей. Еще одна жертва в бесконечном списке потерь, но Вокс отогнал печаль прочь. Иначе он бы лишился рассудка еще два десятилетия назад.
— Сказать Феку, чтобы готовился сворачивать на север к Амадейнской магистрали? — крикнул Зинт. — У нас уйдет вся ночь, чтобы добраться туда.
— Пока нет. — Вокс откинулся на спинку кресла, а затем вскинул руку в воздух, когда машинный отсек прорвался сквозь едкую стену смога и ворвался во тьму. — Сначала нам нужно вернуть мой плащ.
Глава 4
[Флинтспайр]
— Только не говори мне, что ты пробыла там всю ночь? — Риша схватила Лириен за онемевшие руки и поморщилась от того, какой ледяной была ее кожа. — Ненавижу, когда ты так делаешь, Лир. То, что случилось в прошлом цикле, не твоя вина.
— Знаю. — Лириен вырвала руки из рук подруги и закрыла за ними дверь своей крохотной каюты. — Но, если бы я была осторожнее, у них мог бы быть шанс на ремонт. Они могли бы остаться в живых.
— Скорее всего, они бы просто нашли свою смерть в зубах стракси. Может, огонь был для них милосердием.
Лириен запретила себе даже допускать подобную мысль.
Одиночные каюты в отсеках медиантов были тесными. Просто комнатушка, где хватало места лишь для узкой кровати, шкафчика да крошечного столика с двумя стульями. В дальнем конце располагалась крошечная ванная с тесным душем, туалетом и раковиной, но зато все это принадлежало только ей. Как обычно, Риша проигнорировала стулья и плюхнулась на кровать Лириен. Подруга достала из-под подушки затрепанный роман и принялась читать, пока Лириен стягивала с себя одежду.
Благодаря пиромантам, обслуживавшим котлы, вода в душе была обжигающе горячей и Лириен со вздохом облегчения шагнула под струи. Используя свою драгоценную пайку мыла, она вымыла волосы и тело и подумала, как бы ей хотелось смыть воспоминания о вчерашних событиях так же легко, как запах пепла.
— Мы могли бы их спасти. Нам ничего не стоило починить их риг и покатить себе дальше. Но мы, конечно же, палец о палец не ударили только потому, что большинство поглотителей пустопородные.
А Таймен считал, что всех пустопородных следует истребить. За исключением тех, кто драит его туалеты.
Рише убеждения Таймена нравились ничуть не больше, чем Лириен, но ее подруга никогда не переходила черту закона.
— Бывают дни, Лир, когда мне хочется сказать тебе, чтобы ты перестала так переживать. Дни, когда хочется попросить тебя стать жестче, потому что с каждым оборотом колес смерть идет за нами по пятам, и оплакивать каждую оборванную жизнь — верный путь к безумию. Дни, когда мне хочется хорошенько встряхнуть тебя за то, что ты вечно берешь на себя всю вину за происходящее лишь отчасти по твоей воле, и готова сносить любые последствия, любые наказания, любую цену, чтобы защитить людей, независимо от того, заслуживают они этого или нет. — Риша вздохнула. — Но я знаю, что мир стал бы лучше, будь в нем больше таких женщин, как ты, поэтому пытаться сделать тебя такой, как все мы, кажется настоящим преступлением.
Вам-то нужно искупать куда меньшие грехи.
Выйдя из душа, Лириен медленно похлопала в ладоши.
— Тебе бы для Таймена речи писать. Ты просто мастер пропаганды.
Риша сунула роман обратно под подушку Лириен.
— Надо будет подать заявку на эту должность. Таймен вечно нудит об одном и том же, и весь экипаж наверняка оценил бы какую-нибудь свежую струю фанатизма.
Обернувшись полотенцем, Лириен втиснулась на узкую койку и прижалась щекой к плечу подруги.
— А если серьезно. Ты говоришь так, будто сама ничего не делаешь, хотя я знаю, что это не так. Не принижай свои заслуги.
— Я соблюдаю законы. Держу рот на замке. — Риша медленно покачала головой, отчего ее каштановые кудри качнулись из стороны в сторону. — В большинстве случаев это довольно умно. А сегодня это было похоже на трусость.
Лириен приподнялась на локте, чтобы заглянуть в карие глаза Риши. Они дружили с десяти лет, а с ранней юности стали как сестры, потому что