Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен

Таймен. — Каждый ваш союз, каждый рожденный вами ребенок — это камень, заложенный в фундамент возвращения человечества к величию. Пустопородные не могут вернуть нам то, что мы потеряли; они могут лишь цепляться за то, что осталось. Но вы — ваши родословные, ваша сила — это семя завтрашнего дня. Если мы будем охранять вас, — он указал на Минуэт, — если мы будем вас лелеять, то мир снова познает силу, и стракси падут. «Странник рассвета» — ваша крепость, а я — ее хранитель, до того дня, когда ваши ряды пополнятся, и магия снова потечет по каждой вене полноводной рекой. Стойте с гордо поднятой головой, ибо вы — тот рассвет, что взойдет за Расколом, и именно через вас человечество шагнет в новую, славную эру.

Все послушно вскинули руки и разразились радостными криками. Не потому, что чувствовали воодушевление, а потому, что так требовалось. Лириен держала руки по швам, а рот на замке. Таймен заметил ее неповиновение, но ей было плевать.

Все начали расходиться, но пока они стояли в очереди на выход из отсека, сквозь толпу к ним протиснулся Рики.

— Элемар Флинтспайр, — сказал он, одарив ее приветливой улыбкой. — Надеюсь, вы в добром здравии.

Она улыбнулась в ответ; его жизнерадостность перед лицом всего того, что он терпел, вдохновляла куда больше, чем пропаганда Таймена.

— Надеюсь на спокойный цикл.

— Мы выехали на Амадейн, так что, похоже, так и будет. Так далеко на севере всегда тихо. — Он протянул Рише запечатанный листок бумаги. — Это вам, Элемар Скайлит.

Кивнув им, он затерялся в толпе.

Руки Риши дрожали, на лице читалась смесь волнения и нервозности, когда она повернулась к Дэвису; казалось, он затаил дыхание.

— Открывай, — поторопила Лириен. — Отпразднуем сегодня вечером, как только пересечем ледяной мост. Сто лет не устраивали вечеринок в средних отсеках.

Риша осторожно сломала сургучную печать и развернула стандартный бланк прошения на лицензию, где во всех графах красовался ее аккуратный почерк.

А поперек листа красными чернилами было напечатано одно-единственное слово: «Отказано».

Риша ахнула, Дэвис выругался, а Лириен не издала ни звука. В ней закипала ярость, потому что она знала, почему Таймен отклонил их прошение.

— Почему? — прошептала Риша. — Почему он мне отказал? Он же только что толкал речь о том, что мы должны вносить свой вклад, и именно это мы и собирались сделать.

Таймен отклонил их прошение потому, что он намеревался перевести Дэвиса в первый класс, чтобы использовать его, как племенного жеребца, Лириен была в этом уверена. Его магия была для этого достаточно сильной, в то время как магия Риши была крепким середнячком, а это означало, что Таймен счел ее недостойной.

Все существо Лириен рвалось наброситься на архикондуктора, но вместо этого она загнала свои эмоции за глухую стену, мысленно повторяя: нужно только дотянуть до проезда по Горнилу. Еще несколько недель, и тогда все изменится.

Дэвис выхватил письмо из рук Риши.

— Я заставлю его объясниться.

Он начал пробиваться сквозь толпу в том направлении, куда ушел Таймен, оставив Лириен наедине с Ришей. Она сжала подругу в объятиях.

— Мне так жаль. Будем надеяться, что это лишь временный отказ. Наверно, он хочет убедиться, что новые аэроманты справятся, и только потом рискнуть потерять тебя из команды медиантов.

Банальные слова, но она не желала раскрывать свои подозрения о намерениях Таймена, пока их со всех сторон окружала толпа.

— Может быть. — Риша посмотрела в пол. — Я пойду за Дэвисом. Я хочу убедиться, что он не наделает глупостей. А ты… тебе нужно проведать маму. Я знаю, обычно в это время она ждет тебя.

Лириен беспомощно посмотрела ей вслед, а затем направилась в противоположную сторону, проходя через отсеки, пока не добралась до тамбура с люком. Застегнув шинель, Лириен выбралась наружу и начала долгий путь вдоль всей платформы к тюремному отсеку ближе к концу.

Элемар, охранявший люк, привык к ее почти ежедневным визитам, поэтому поприветствовал ее без лишних слов, как и оромант, стоявший у входа в камеры снаружи. Он прижал руку к одной из металлических дверей, раздался лязг отпираемого замка, и дверь распахнулась.

— Постучите, когда закончите, Элемар Флинтспайр, — сказал он и закрыл за ней дверь. Замок с лязгом встал на место.

В камере без окон, на одном из столиков светилась лампа, и, не успели глаза Лириен привыкнуть к полумраку, как ее ее мать произнесла:

— Лириен, дорогая!

Минерва Флинтспайр поднялась с кровати и подошла ближе, готовая обнять дочь. Хотя Лириен очень любила мать, ей было трудно не содрогнуться от этого объятия. Когда-то ее мать была полной жизни, грозной силой, с которой приходилось считаться. Теперь же она похудела до состояния скелета, а ее кожа приобрела болезненный серый оттенок, от которого Лириен хотелось плакать. Несмотря на все ее старания, этот образ начал вытеснять ее детские воспоминания о матери в Центральных садах Аллантрии, когда мать была такой же живой, как и все растения вокруг нее.

— Иди сюда, — прошептала мать, таща Лириен к маленькой умывальне и включая душ. — Они слушают.

Прошло уже много лет с тех пор, как на борту «Странника рассвета» кого-либо, кроме Лириен, волновало, что могла сказать Минерва Флинтспайр, но Лириен подчинилась.

— Нас почти достаточно, — прошептала мать, ее горячее дыхание коснулось уха Лириен. — Мы видели доказательства того, что решение Таймена проблемы угасания магии — вовсе не решение. Люди устали от того, что к ним относятся как к племенному скоту. Устали рожать детей, которые обречены на жизнь в кормовом классе, потому что у них так и не проявляется магия. Ползут слухи, что он намерен ввести политику избавления от пустопородных. Он собирается убивать детей, Лириен, потому что ни за что не признает свою неправоту.

Эти слухи начались десять лет назад, но хотя пустопородным и приходилось жить в кормовом классе, до сих пор для них все еще находилось место на «Страннике рассвета». Однако для ее матери то, что было десять лет назад, происходило прямо сейчас, и так было в большинстве случаев. Долгое время Лириен пыталась вернуть мать в настоящее, но теперь она просто подыгрывала.

— Никто этого