(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Я толкнула дверь. Комната была спартанской: узкая кровать, стол, заваленный картами, и шкаф с амуницией. Рис сидел на табурете, спиной ко мне, и чистил свой мушкет. Его широкая спина, обтянутая простой льняной рубашкой, была напряжена.

Он не обернулся.

«Я думал, ты все сказала в столовой, Лира», — произнес он, с силой проводя ветошью по стволу оружия. — «Или ты снова "забыла", как растоптала меня перед завтраком?»

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, отрезая путь к отступлению. Пришло время для самой грязной лжи в моей жизни. Лжи во спасение.

«Я не забыла, Рис», — тихо сказала я. — «Я… я схожу с ума».

Он замер, но не повернулся.

«Сайлас показал мне дневник родителей», — я смешивала правду с ложью, создавая ядовитый коктейль, который он должен был выпить. — «Они погибли не от обвала. Они нашли что-то. Там, внизу. Мне нужно туда попасть. Мне нужно найти их тела… или то, что от них осталось. Иначе я просто не смогу жить дальше».

Рис резко развернулся. В его голубых глазах полыхнул гнев.

«Шепчущие Джунгли?» — он почти выплюнул это название. — «Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Это Второй Уровень, Лира! Там гибнут опытные отряды. Там флора жрет людей, а гравитация ломает кости. Я не поведу тебя на убой ради старых бумажек и твоей меланхолии!»

Он встал, и в тесной комнате сразу стало мало места. Он был большим, сильным и разъяренным. И он был прав.

«Я не прошу вести меня на убой», — я сделала шаг к нему, нарушая его личное пространство. — «Я прошу тебя помочь мне выжить».

«Нет», — отрезал он, возвращаясь к мушкету. — «Тебе нужен лекарь, а не экспедиция. Я не стану потакать твоему безумию».

Логика не работала. Пришлось доставать запрещенное оружие.

Я подошла вплотную. Моя рука легла на его предплечье, останавливая движение ветоши. Я почувствовала, как под моими пальцами напряглись его мышцы. Он замер, глядя на мою руку так, словно это была ядовитая змея.

«Тем вечером… и потом… Я сама не своя, Рис», — я заглянула ему в глаза, вкладывая во взгляд все отчаяние, на которое была способна. — «Горе сводит меня с ума. Я теряю время, теряю себя. Тот поцелуй…» — его кадык дернулся. — «Я не играла с тобой. Я просто запуталась. Мне нужно закрыть этот гештальт. Мне нужно увидеть место их гибели, чтобы отпустить их. Иначе я просто шагну в Бездну сама, без страховки».

Я видела, как трескается его броня. Упоминание о самоубийстве ударило его под дых. Но он все еще колебался.

Тогда я нанесла последний удар.

«Если ты не возьмешь меня, я найму Корвина», — твердо сказала я. — «Он предлагал мне показать "настоящие глубины". Или пойду одна. Ты знаешь, я упрямая. Я все равно спущусь туда, Рис. С тобой или без тебя».

Его лицо исказилось. Имя Корвина подействовало как красная тряпка. Мысль о том, что я пойду к этому скользкому ублюдку — или сдохну в одиночестве в джунглях — сломала его окончательно.

Он с грохотом бросил мушкет на стол.

«Безднова дура», — прорычал он, хватая меня за плечи. Его пальцы впились в мою плоть почти до синяков. Он встряхнул меня, и в его глазах я увидела не Изыскателя, а мужчину, смертельно напуганного возможностью потерять любимую женщину. — «Ты же сдохнешь там за час без присмотра! Ты не понимаешь, о чем говоришь!»

«Поэтому я пришла к тебе», — прошептала я. — «Потому что ты лучший».

Он смотрел на меня долго, тяжело дыша. Я чувствовала жар его тела, запах его кожи. В любой другой ситуации эта близость могла бы стать началом чего-то прекрасного. Сейчас она была актом предательства. Я использовала его любовь как отмычку.

«Хорошо», — выдохнул он, и плечи его опустились. — «Хорошо. Я возьму тебя».

Я едва сдержала вздох облегчения.

«Но на моих условиях», — его голос стал жестким, командирским. — «Ты будешь числиться полевым летописцем. Никакой самодеятельности. Ты не отходишь от меня ни на шаг. Если я говорю "беги" — ты бежишь. Если я говорю "лежи" — ты вжимаешься в грязь и не дышишь. Поняла?»

«Поняла», — кивнула я.

Его хватка на моих плечах сменилась с грубой на почти нежную. Он не отпустил меня, а притянул чуть ближе. Между нами повисло электрическое напряжение — тяжелое, невысказанное.

«Но когда мы вернемся, Лира…» — он смотрел мне в губы, и в его взгляде была такая неприкрытая жажда и надежда, что мне стало физически больно. — «Когда мы вернемся, мы разберемся с тем, что между нами происходит. По-настоящему. Никаких больше игр и "забытых" вечеров».

Я смотрела в его честные, любящие глаза своим самым ясным, самым открытым взглядом лгуньи.

«Обещаю», — сказала я.

Внутри меня все сжалось от отвращения к себе. Я продавала не свое тело, а его душу. Я давала обещание будущему, которого у меня, возможно, уже не было.

Я вышла от него через десять минут, оставив его собирать снаряжение и проклинать все на свете.

В коридоре общежития было пусто и холодно. Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Я сделала это. У меня есть проводник. У меня есть путь вниз.

Внезапно амулет на моей груди коротко, остро нагрелся. Один раз. Как укус. Или как подмигивание.

Это была не атака. Это была насмешка. Одобрение зрителя из ложи.

Морван наблюдал. Он видел мою ложь. Он видел, как я манипулировала Рисом. И, судя по этому короткому импульсу тепла, ему понравилось, как быстро я учусь быть такой же безжалостной, как и он.

Я стиснула амулет в кулаке, чувствуя под пальцами его гладкую поверхность.

«Думай, что хочешь, монстр. Смейся. Но я иду за тобой».