Развод в 40! Новая жизнь бывшей жены дракона - Зена Тирс

— Ты там в порядке, Дэйви? Может, стоит переждать? — спросила я через переднюю форточку, переживая за парня.

Одинокий фонарь возле правого колеса кареты горел, разгоняя промозглую тьму.

— Всё хорошо, леди Алисия! У меня козырёк есть! И плащ!

— Хорошо, будь осторожен, Дэйви! Если что, останавливай, переждём дождь!

Я волновалась. Всё же юный парень, моему сыну ровесник, а там дождь, холод. Но Дэйви, несмотря ни на что, правил, и мы ехали сквозь мокрую ночь в столицу.

Вскоре, несмотря на все неудобства, меня начал срубать сон. Я только-только задремала, и вдруг карета неожиданно затормозила и накренилась. Меня подбросило на сиденье, и я ударилась головой о потолок. Ай!

Снаружи донеслось ржание лошадей и ругань Дэйви.

— Проклятое колесо! Опять отлетело!

Моя голова. Я сильно ударилась. Потёрла ссадину на виске и почувствовала тёплую влагу — похоже, что поцарапалась до крови. Но ничего страшного, это лишь царапина, в остальном я цела. А вот карета! Она перекосилась.

Мой кучер снаружи ругался, и его ворчание перебивал усилившийся ливень.

— Дэйви, что у нас случилось? — проговорила я, дёргая ручку дверцы, но открыть не получилось.

Я подёргала ещё — и никак. Похоже, заклинило.

— Дэйви! — выкрикнула я.

— Леди Алисия, у нас колесо отвалилось, — жалобно простонал кучер.

— Дэйви, я застряла! Помоги открыть!

Я ещё раз налегла на дверцу, а Дэйви тянул снаружи, но дверь никак не поддавалась.

Свет единственного нашего фонарика мерцал, заливаемый дождём, и, наконец, совсем погас. Мы остались одни, посреди дороги, со сломанной каретой в полной темноте. Из глубины души захлёстывало отчаяние: в новой жизни судьба не жалеет меня! Бьёт! Подбрасывает препятствий!

Но нельзя поддаваться панике, нельзя! Нужно пытаться решить проблему. Для начала, нужно сообщить отцу.

Я достала переговорный артефакт и провела по его поверхности пальцем.

Папа долго не отвечал, а потом отозвался усталым голосом:

— Ну, что там, Алисия? Ты передумала⁈

— Нет, пап. Не передумала. Тут такое дело. У твоей кареты колесо отвалилось!

На той стороне послышалась брань.

— Проклятие, опять! Жди теперь, — недовольно отозвался папа.

Он был очень зол! Просто невероятно! Мурашки пробежали по коже, когда я представила встречу с ним. Будет ругать меня за карету и за моё решение поехать в столицу. Но не могла я ждать, не могла, ведь Гарольд как узнает — даст взятки всем кому надо, чтобы меня не ждали в столице и не дали диплом! Я должна идти на опережение. Да вот что теперь делать⁈ Поломка отбросит меня назад, придётся возвращаться и пережидать, пока отец починит карету. Боже, папа, что происходит с твоим делами? Почему твоя карета сломана? Если ты что-то скрываешь о своих делах, почему мне не сказал?

Бедный Дэйви бегал вокруг кареты под проливным дождём. Нужно его пустить внутрь, чтобы не промок окончательно.

— Дэйви, давай ещё раз попытаемся открыть дверь! Я толкаю, ты тяни! — выкрикнула я.

— Тяну, леди Алисия!

Мы принялись за работу, но неожиданно я услышала протяжный, пробирающий до дрожи вой. И затаилась. По коже пронеслись мурашки.

— Подожди, Дэйви! Ты слышал это⁈

— Там кто-то едет, леди Алисия! — воскликнул кучер.

Может, это отец⁈ Так быстро?

И действительно, через залитое дождём окошко я увидела яркие огни. Много огней, как на самых современных каретах!

Лошади заржали, занервничали и немного потянули вперёд, меня откинуло на сиденье. Не успела выпрямиться, как дверцу вырвала неведомая сила. Яркий свет фонарей ударил в лицо, и в лучах вырос мощный силуэт мужчины.

Я не разглядела его лица, но глаза… Глаза сверкнули зеленью, будто волчьи.

На миг показалось, что это Люкар глядит на меня с нескрываемой яростью и упрёком: «Ты предала меня!»

Что? Нет! Я никогда тебя не предавала, Люкар! Ты — умер!

У меня, наверное, из-за удара по голове случилось помутнение рассудка, раз мёртвые волки мерещатся!

Но, слава богу, наваждение быстро прошло, как только мужчина заговорил.

— Леди, с вами всё хорошо? — хриплый бас раздался в тесном пространстве салона.

Мужчина оказался столь близко! Пахло от него свежей хвоей и мятой. Мне сразу сделалось неловко. Наедине, столь тесной, почти интимной, так близко я бывала лишь с мужем.

— Всё хорошо, — проговорила я.

А у самой губы дрожали от непонятного волнения. Или холода? А может быть, от напряжения всех последних мучительных дней, обрушившегося валом?

И я прижалась к дальней стенке кареты, чтобы оказаться подальше от чужого мужчины.

— Да не похоже, что хорошо, — проговорил он, а в голосе что-то напряжённо завибрировало, как у зверя. — У вас кровь.

И потянулся во внутренний карман, достал платок, и приложил к моему виску. Пахнуло обильно свежей мятой — приятно, вкусно так, до мурашек — но ужасно неловко! Чужой мужчина! И тоненькая мягкая ткань эта, что прижималась к моему лбу, неловкость только усиливала!

Удивительно, как он разглядел в полумраке кровь. Неужели там такое страшное кровотечение! Да нет, вроде…

Я замерла, ощущая, как мужчина осторожно вытирает мне висок. Тысячи вопросов роились в голове, кто он? Откуда? Почему касается так бережно? И почему вообще это делает! Но сказать ничего не могла — язык будто отмер.

А он заговорил сам:

— Я проезжал мимо и увидел, что у вас поломка.

Спокойный, уверенный в себе.

— Проклятое колесо! — отозвался Дэйви из-за спины незнакомца, перекрикивая дождь. — Два раза уже чинили в этом месяце, и опять сломалось! Да ещё, демоны побери, обод на колесе лопнул…

— Это плохо. Нужно запасное, — ответил незнакомец. — У вас имеется?

— Не-а! — крикнул Дэйви.

— Сейчас ночь и ливень. Я могу подвезти вас до ближайшего селения, где вы дождётесь помощи. Что скажете? — чужой мужчина направил на меня горящий зеленью взгляд.

Я до сих пор не могла толком рассмотреть его лицо в бьющих со спины лучах фонарей его экипажа! Только пугающие глазищи, пожирающие с диким голодом, будто хищник, поймавший добычу.

Дэйви ответил за меня:

— Я не могу бросить карету — хозяин голову оторвёт! А леди Алисию можно подкинуть до крыши, а то промокнет вся, заболеет — не дай Господь!

— Поедете со мной? — спросил жарко незнакомец, и глаза его снова сверкнули зеленью в полумраке.

Тесное пространство будто сузилось ещё сильнее. Чужак всё собой занял. Он был вокруг меня, всюду! Большой, сильный мужчина. Но внутри образовалась поразительная уверенность, что он не бандит и не причинит