Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

— Что сказать? — спросила я.

— Что ты… — он замолчал, закрыл глаза, и слёзы потекли по его щекам. — Что ты хочешь меня. Что я нужен. Что я не просто раб. Что я…

Он замолчал, всхлипнул, и я смотрела на его слёзы, на его дрожь, на его руки, которые сжимались в кулаки, и чувствовала, как что-то внутри меня сжимается, что-то, что я не хотела признавать.

— Что ты? — спросила я мягко.

— Что я твой, — выдохнул он. — Навсегда. Что я люблю тебя. Что я хочу быть с тобой. Что я умру за тебя. Что я…

Он замолчал, открыл глаза и посмотрел на меня, и в его глазах была мольба, настоящая, отчаянная, такая, которую я не ожидала увидеть.

— Ты хочешь, чтобы я это сказала? — спросила я.

Он кивнул медленно, и слёзы текли по его лицу.

— Тогда попроси, — сказала я. — Попроси меня.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, скажи. Я умоляю. Скажи, что я твой. Что ты хочешь меня. Что я не просто раб. Что я…

Он снова замолчал, и слёзы душили его, и я видела, как его тело дрожит, как его член стоит, как он возбуждён не от боли, а от унижения, от мольбы, от того, что он умоляет меня, ту, которую ненавидел, ту, которую предал.

Я наклонилась и коснулась губами его щеки, и слёзы были солёными, горячими, живыми.

— Ты мой, — прошептала я. — Навсегда. Ты нужен мне. Ты не просто раб. Ты — мой рыцарь. Мой воин. Мой.

Он застонал громко, отчаянно, его тело выгнулось, он был на грани, так близко, что я видела это, чувствовала.

И тогда я отстранилась.

— Но ты не получишь разрядки, — сказала я. — Пока не заслужишь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было непонимание, потом ужас, потом мольба.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста. Я умоляю. Я сделаю всё. Всё, что скажешь. Только позволь…

— Нет, — сказала я. — Ты будешь ждать. Всю ночь. С этим. Связанный. Возбуждённый. И утром, если ты всё ещё будешь умолять — я подумаю.

Я развернулась, пошла к двери, остановилась и обернулась через плечо.

— И ещё, — сказала я. — Ты будешь говорить это снова. И снова. Пока я не поверю. Пока не пойму, что это правда. Что ты действительно мой. Что ты действительно любишь. Что ты действительно умрёшь за меня.

Он смотрел на меня, слёзы текли по его лицу, тело дрожало, член пульсировал, и он был на пике, а я оставила его там.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я…

Я вышла, закрыла дверь, прислонилась к стене и почувствовала, как магия хлынула в меня волной, горячей, тяжёлой, голодной, и она наполнила меня до краёв, до кончиков пальцев, до корней волос. Я кончила прямо там, стоя у стены, без единого прикосновения, просто от того, что он умолял, что плакал, что сказал, что любит, что капитулировал добровольно, полностью, навсегда.

Я сползла по стене на пол, сидела, дышала и чувствовала, как магия пульсирует во мне, как она растёт, как становится сильнее, намного сильнее.

А потом я услышала шаги — медленные, осторожные — и подняла голову. Эльф стоял в конце коридора и смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше: обожание и ужас одновременно.

— Ты подслушивал, — сказала я.

— Да, — сказал он, не извинился, просто признал.

— Зачем? — спросила я.

Он подошёл медленно, опустился на колени передо мной и посмотрел в глаза.

— Я знал твоё прошлое тело, — сказал он тихо. — Прежнюю Госпожу. Я был с ней три года. Я знаю её привычки. Её запахи. Её шрамы. Ты — не она. Ты никогда не была ею.

Я смотрела на него, и внутри всё сжалось.

— Что ты хочешь сказать? — спросила я.

— Я хочу сказать, — сказал он, — что ты убила её. Не случайно. Не по неосторожности. Ты убила её, чтобы занять её место. Чтобы получить её гарем. Её замок. Её жизнь.

— Я не помню, — сказала я. — Я не помню ничего.

— Я знаю, — сказал он. — Но это не меняет правды. Ты — убийца. Ты заняла чужое тело. Ты украла чужую жизнь. И теперь ты стоишь здесь. С магией, которая растёт. С рабами, которые любят тебя. С врагами, которые хотят тебя убить.

Он замолчал, посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, что я не могла прочитать, что-то тёмное и голодное.

— И теперь, — сказал он, — я твой союзник. Или враг. Решай.

Я смотрела на него, на его серебряные глаза, на его белые волосы, на его тонкие губы, и чувствовала, как что-то внутри меня меняется, ломается и собирается заново.

— Ты не враг, — сказала я. — Ты — мой. Как и он. Как и орк. Вы все — мои.

— Почему? — спросил он.

— Потому что вы нужны мне, — сказала я. — Потому что я нужна вам. Потому что мы — одно. Все четверо.

Он смотрел на меня долго, молча, потом улыбнулся горько, устало, но настоящей улыбкой.

— Хорошо, — сказал он. — Я твой. Но помни: я знаю, кто ты. И если ты когда-нибудь забудешь — я напомню.

Он встал, протянул мне руку, я взяла её, и он помог мне подняться.

— Идём, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра война. Тебе нужны силы.

— Знаю, — сказала я.

Мы пошли по коридору — я и эльф — и я чувствовала, как магия пульсирует во мне, как она растёт, как становится сильнее, и я знала, что завтра будет битва, настоящая, и что я готова. А потом я услышала это через стену — голос рыцаря, он всё ещё был там, связанный, возбуждённый, на пике.

— Я люблю тебя, — шептал он. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я…

Я остановилась, посмотрела на эльфа, и он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не хотела называть.

— Он твой, — сказал эльф. — Навсегда.

—