Дарующая нити - Тата Верная

В дверь постучали.

— Мара, доброе утро! — и как узнали, что я проснулась⁈ В дверь вошёл один из парней-качков, которых я видела в спортзале. Он поставил поднос с завтраком на стол и начал расставлять блюда и посуду. Я удивлённо наблюдала за его действиями, а потом всё-таки не выдержала.

— Что, наказали и приставили обслуживать? — добавила в вопрос как можно больше язвительности.

— Нет, Мара, — спокойно ответил он, — ухаживать за волчицей, помогать и охранять её это всегда почётно и очень приятно. Меня, кстати, Ларом зовут.

— Спасибо, Лар, — ответила я примирительным тоном. От его спокойного достоинства, с которым он мне ответил, как-то стало неудобно от своего выпада.

— Спускайся гулять. Погода хорошая. — Он улыбнулся так, что захотелось подарить ему такую же улыбку. Но как только я улыбнулась и хотела ответить, как он скривился, словно от боли, извинился и быстро вышел из комнаты.

Подошла к столу и обомлела: такого изобилия я не видела. Хотя, а что я в жизни-то видела? И сплошь здоровая еда. Наверное. Я ж понятия не имею, что такое здоровое питание, здоровая еда. Знаю только, что фаст-фуд вреден. На этом мои познания и понятия о здоровой пище заканчиваются.

Плотно позавтракав, решила всё-таки послушать совета Лара и выйти на воздух. Полезла в шкаф. На отдельной полке лежали футболки. Это что, издевательство что ли⁈ Они все были либо девчоночье-розовые с цветочками и сердечками, либо умильно небесно-голубенькие! Только рюшечек не хватало! Никаких брюк или штанов не было!

Меня охватила злость. Я вытряхнула всю одежду на пол, нашла пару платьев длиною в пол, остальные выкинула в окно. Туда же отправила футболки, за исключением трёх более-менее подходящих. Да и ночнушки полупрозрачные тоже полетели в окно. Не хотите по-человечески — не надо! Ноэто я точно не надену!

Напялила одно из платьев, сверху — футболку, взяла очки и вышла из комнаты. Навстречу мне почти бежал Герман в сопровождении Макса и пары качков.

— Что случилось, Мара? — он остановился напротив и осматривал меня пытливым взглядом. Я пожала плечами и уже хотела обойти его, но услышала продолжение:

— Я увидел, как из окна летит одежда и подумал… — он остановился, продолжая рассматривать меня.

— Что ты подумал? Продолжай? Нет? Не хочешь? Тогда отвечу: я выкинула то, что мне не нравится и не подходит. И у меня ничего не осталось, представляешь? Мне совсем нечего надеть! Поделись своими рубашками и штанами, пожалуйста, а? Может у тебя лишние есть?

— Что? — Герман стоял и растерянно смотрел на меня. У Максимиллиана же лицо вытянулось, и он стал похож на грустного Пьеро.

— Неужели ты пожалеешь лишней рубашки со штанами для своей племянницы?

— Я не… Да мне не жалко… Но я не… не понимаю…

— Где твоя комната?

— Там… вот… да…

Я направилась в сторону его комнаты. Найду как-нибудь. Качки двинулись за мной.

— Эта? — спросила я у одного из них. Он кивнул.

Вошла в дверь и замерла. Комната была аскетично шикарна. И это была чисто мужская комната, без какого-либо намёка на присутствие женщины. А жаль. Можно было бы позлить его ещё больше и покопаться там. Но нет — так нет. Я открыла шкаф и начала перебирать его рубашки и футболки.

— Ты что делаешь? — Герман, видимо, пришёл в себя и влетел в свою спальню.

— Выбираю себе одежду, — спокойно ответила я, прикидывая рубашки, футболки и майки на себя.

— У тебя есть жених… Твой будущий муж… Он же…

— Он прислал какое-то барахло, которое невозможно носить! И ни одних брюк или джинсов! — я стала рассматривать отделение с джинсами и горько вздохнула: — Правда, и твои мне не подходят.

— У нас не принято носить брюки и… — начал Герман, но я перебила его:

— А вы что, в платьях ходите?

— Женщинам запрещено носить штаны и джинсы! — твёрдый тон показывал, что Герман пришёл в себя, но меня это не остановило.

— Да⁈ И что это за законы такие? — я сграбастала пару отобранных рубашек и футболок Германа и пошла к себе. Пока совсем не опомнился и не отобрал приобретённые с таким трудом ценности. Увидела едва сдерживаемый смех качков-охранников, подмигнула им и умчалась в свою комнату.

Конечно же, рубашки и футболки Германа меня не спасут. Они мне были сильно велики и годились только вместо ночных рубашек. Да и то, сползали с плеч.

А погода действительно стояла хорошая по Питерским меркам. Поэтому я оставила ноутбук и решила всё-таки погулять, а заодно обследовать местность.

— Доброе утро, Мара! — послышался голос от двери, и я увидела тренера, который приставал ко мне на последнем занятии.

— Вы что, все здесь⁈ — я ощутила, как реально зачесались руки и захотелось каждому влепить как минимум оплеуху.

— Ну, почти, — он смутился и опустил глаза.

— Хочешь поужинать со мной и покувыркаться? Ты же обещал, что я не пожалею? — я не могла уже остановиться, злость и обида выливались в едкие слова и провокации. Я подошла к нему и уже хотела взять его за руку, но он шарахнулся от меня как от чумной.

— Прости меня, Мара, — он отошёл от меня подальше, — я не знал, что у тебя уже есть истинный.

— И что? Что это меняет? — я наступала на него, а он пятился, стараясь держать дистанцию.

— Нельзя прикасаться к чужой собственности…

— Собственности⁈ — я даже взвизгнула от возмущения, — я что — вещь что ли⁈

— Когда у волка появляется истинная, она становится его собственностью и…

— Мара! — я услышала резкий оклик Германа, отвлеклась, а этот лже-тренер успел исчезнуть.

— Мара, прекрати издеваться над моими людьми. Они и так шарахаются от тебя, боясь лишний раз вызвать твоё раздражение.

— Тонкая душевная организация, да?

— Нет. Таков закон.

— Какой закон?

— Волчица принадлежит той стае, в которой она родилась. Стая за неё отвечает, заботится о ней, охраняет. Потому что самочек рождается крайне мало. А когда она обретает истинную пару, она уже принадлежит