Демон моих снов - Kris Bler

Я пришёл.

Я не стал открывать дверь. Я не стал стучать. Я не мог ждать ни секунды больше. Ни одного удара этого нового, живого сердца. Я просто прошёл сквозь стену — как тень, как дым, как существо, которое больше не принадлежит только этому миру. Как тот, кто любит её больше, чем законы физики, больше, чем границы реальности, больше, чем самого себя.

--

(от лица Мораны)

Я почувствовала его раньше, чем увидела.

Сначала — холод. Не ледяной, не колючий — знакомый. Тот самый, что приходил ко мне во сне, что касался моего лба в подвале церкви, что спас меня от теней в лесу. А потом — тепло. Странное, невозможное тепло, которое шло от него, даже когда он был тенью. Эти два ощущения смешались, и я поняла: он здесь.

Я повернулась. Медленно. Боясь, что если сделаю это слишком резко — он исчезнет. Боясь, что это снова сон.

Но он не исчез.

Он стоял передо мной.

Настоящий. Живой. Высокий — выше, чем я помнила по снам. Его плечи были широкими, ключицы выступали резко. Жилистое тело — ни капли лишнего, только мышцы, переплетённые с тёмными узорами. Узоры пульсировали — не светились, а именно пульсировали. Тьма текла по его венам. Старые шрамы — на груди, на рёбрах, на спине, у основания крыла. Каждый что-то значил. Каждый был частью его истории.

Его лицо было острым, резким — скулы, подбородок, линия челюсти. Чёрные волосы падали на глаза, подрезанные неровно — не человеческой рукой. Глаза — тёмные, дымчатые, глубокие. И в этой глубине горел холодный огонь. Не злой. Не добрый. Живой.

Крылья. Те самые, которые я рисовала месяц за месяцем. Огромные, чёрные, они касались пола моей мансарды. Каждое перо было настоящим — не рисунком, не тенью, не сном. На кончиках перьев тлели искры — как угли, готовые вспыхнуть. Крылья жили своей жизнью — чуть подрагивали, когда он дышал, расправлялись, когда он двигался.

Я не знала, сколько времени прошло, пока я стояла и смотрела. Секунда. Вечность. Он дал мне эту вечность. Он ждал.

В моих воспоминаниях он был другим. Ангелом. Светлым. С белыми крыльями и смехом, от которого всё внутри переворачивалось. Сейчас передо мной стоял демон. Тьма сочилась из каждого его движения, из каждого взгляда. Она была в его крыльях, в его осанке, в том, как он держался.

Даже от меня.

Особенно от меня.

Я знала, что он тот, кого я любила. Знала каждой клеткой тела — тем самым знанием, которое не требует доказательств. Но я не знала, кто он теперь. Что сделала с ним эта тысяча лет. Что сделало с ним падение.

Я шагнула к нему. Ноги дрожали, но я заставила их двигаться.

И тогда он протянул руку.

— Я здесь.

Два слова. Простых. Но в них было всё. Вся тысяча лет. Всё ожидание. Вся боль. Вся надежда.

Я коснулась его пальцев — и мир перестал существовать.

--

(от лица Элиана)

Я видел её впервые по-настоящему. Не через пелену междумирья. Не во сне. Не в воспоминаниях. Её. Её глаза были полны слёз, страха, надежды и любви. Всего сразу — как и тысячу лет назад. Она не изменилась. Всё та же. Моя. Я видел, как она борется с собой, как она хочет верить мне, но боится. Боится того, кем я стал. И правильно делает.

Элиан застыл у окна. Крылья напряглись, и Морана ощутила, как по коже пробежал холод. Он не двигался, но воздух вокруг него словно сгустился — так хищник заполняет пространство одним лишь присутствием, ещё до броска.

— Они близко. Нужно уходить.

Она заглянула в его глаза и увидела то, чего прежде не встречала. Страх. Не за себя. За неё.

— Я соберусь.

В мансарде она замерла посреди половиц, которые помнили каждый её шаг. Стены, впитавшие бессонные ночи. Стол, за которым она рисовала его, ещё не ведая, кто он. Она провела пальцами по столешнице и взяла лишь несколько рисунков — те, где впервые проступило его лицо. Остальное осталось здесь.

Когда она спустилась, Лив стояла у очага. Взгляд младшей сестры был прикован к Элиану — к его крыльям, к исходящему от них холодному свету. Лив побледнела, но не отступила.

— Ты... ты настоящий? — голос дрожал.

Элиан чуть склонил голову — движение медленное, текучее. В этом жесте не было угрозы, но было что-то иное: снисхождение существа, которое привыкло, что перед ним трепещут.

— Я тот, кого она звала. Тот, кого она рисовала. Тот, кто ждал её. — Пауза. Лёгкая, почти незаметная улыбка. — Этого достаточно?

Лив выдохнула и перевела взгляд на сестру. Морана кивнула.

Грета молчала, прижавшись спиной к стене. В её глазах боролись страх и понимание.

Элиан перешагнул порог и поднял ладонь. Он не делал резких движений — его рука поднялась плавно, почти лениво. По стенам дома пробежало слабое свечение, и в воздухе на мгновение запахло озоном.

— Теперь они не найдут вас. Не почувствуют. Не причинят вреда.

Грета нахмурилась.

— Это выдержит?

Элиан встретил её взгляд.

— Пока я жив — будет держаться.

Лив шагнула к нему — маленькая, хрупкая, с веснушками, проступившими на побледневшем лице.

— Ты обещаешь, что защитишь её? Поклянись.

Он посмотрел на Морану — коротко, почти незаметно. Это был взгляд, который длился долю секунды, но в нём успело промелькнуть то, чего Лив не должна была увидеть. Потом снова на Лив.

— Я отдам за неё жизнь. — Пауза. — Это то, ради чего я вернулся.

Лив изучала его долго. Потом кивнула.

— Я не знаю, кто ты. Но ты смотришь на неё так, как никто никогда не смотрел.

Она повернулась к Моране и взяла её за руки. Пальцы Лив были ледяными.

— Ты правда должна уйти?

— Да. — Голос предательски дрогнул. — Если я останусь, они найдут и меня, и вас.

Лив стиснула её ладони.

— Ты сама не знаешь, когда вернёшься.

— Не знаю. Но я вернусь. Я уже сдержала одно обещание — вернулась из леса. Сдержу и это.

— Ты уже обещала. — В голосе Лив мелькнула горькая усмешка. — И всё равно я тебе верю. Потому что ты моя сестра.

Она обняла Морану — крепко, отчаянно, уткнувшись носом