Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

И тогда она вошла.

Она шла через выломанную дверь медленно и царственно, в тёмно-бордовом платье, с волосами, распущенными по плечам, с улыбкой на губах, и в её руке был длинный, тонкий, изогнутый кинжал с чёрной рукоятью.

— Графиня Анна, — сказала она мягким, вкрадчивым и опасным голосом. — Ты всё-таки решила драться. Как глупо. Как предсказуемо.

Она остановилась в десяти шагах и посмотрела на моих рабов: на эльфа, который стоял на коленях, на орка, который смотрел на неё с ненавистью, и на рыцаря, который сжимал кулаки.

— Твои мальчики, — сказала она. — Красивые. Сильные. Жаль, что они умрут. Я бы забрала их себе. Особенно эльфа. Я всегда хотела эльфа.

— Ты не получишь их, — сказала я.

— Получу, — сказала она. — Я получу всё: твой замок, твои земли, твоих рабов, тебя. Всё. Потому что ты ничто. Ты самозванка. Ты не умеешь драться. Не умеешь убивать. Не умеешь быть Госпожой.

Она подняла руку, и твари двинулись, потекли вперёд, чёрные, бесформенные и быстрые, они не шли, а скользили по полу, по стенам и по потолку, и они хотели меня, мою кровь, мой страх и мою смерть.

Я подняла меч и шагнула вперёд.

Первая тварь бросилась на меня, я ударила, меч рассёк воздух, и тварь исчезла, рассыпалась, как дым, как пепел, как страх, который я не чувствовала. Вторая, третья, четвёртая — я рубила, била и резала, и они исчезали, потому что я не боялась, потому что я знала, что они не реальны, потому что моя магия была сильнее.

— Как ты… — прошептала леди Ирма, и её улыбка исчезла. — Как ты это делаешь? Ты не можешь. Ты слабая. Ты…

— Я не слабая, — сказала я. — Я другая. Я не ты. Я не питаюсь болью. Я питаюсь любовью. И её больше. Намного больше.

Я бросилась вперёд с мечом в руке, с криком в горле и с яростью в сердце.

Леди Ирма подняла кинжал, она была быстрой, очень быстрой, она ударила, я уклонилась, клинок рассёк воздух у моего лица, и я почувствовала, как холодная сталь коснулась щеки, как кровь потекла по коже, но я не остановилась.

Я ударила, меч вонзился в её плечо, она вскрикнула и отшатнулась, её кинжал упал, и она посмотрела на меня, а в её глазах был страх, настоящий, тот самый, которым она питалась, тот самый, который она давала другим.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста. Не убивай. Я сделаю всё. Всё, что скажешь. Я отдам тебе всё. Замок. Земли. Рабов. Всё.

Я смотрела на неё, на женщину, которая хотела убить меня, которая хотела забрать моих рабов и которая хотела сожрать меня живьём, и не чувствовала ничего: ни жалости, ни страха, ни ненависти, только пустоту.

— Ты хотела меня убить, — сказала я. — Ты хотела забрать моих. Ты хотела сожрать меня. И теперь ты просишь пощады?

— Да, — сказала она. — Да. Пожалуйста. Я умоляю. Я сделаю всё. Я буду твоей. Я буду твоей рабыней. Твоей служанкой. Твоей… твоей…

— Нет, — сказала я и вонзила меч в её грудь.

Клинок вошёл легко, как в масло, я почувствовала, как сталь проходит сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь кости, как она входит в сердце, как оно останавливается.

Леди Ирма посмотрела на меня, и в её глазах было удивление, настоящее, она не верила, не верила, что я смогу, не верила, что я сделаю это, не верила, что я Госпожа.

— Ты… — прошептала она. — Ты…

И замолчала. Навсегда.

Я вытащила меч, кровь брызнула, горячая, красная и живая, она потекла по моим рукам, по лицу и по груди, и я стояла над телом женщины, которую убила, и чувствовала, как что-то внутри меня ломается, что-то, что я не хотела терять.

Меня вырвало резко и судорожно, я упала на колени, и меня вывернуло прямо там, на пол, на кровь, на тело.

Я не слышала, как подошёл орк, не слышала, как он опустился на колени рядом, не слышала, как он обнял меня, я просто почувствовала тепло, тяжесть и его руки, которые держали меня крепко и надёжно, как будто я была чем-то драгоценным, чем-то, что нужно защищать.

— Тише, — прошептал он. — Тише. Всё. Всё закончилось. Ты сделала это. Ты убила её. Ты спасла нас.

Я прижалась к нему, к его широкой груди, к его тёплой коже, и заплакала не от жалости и не от ужаса, а от чего-то другого, от чего-то, что я не могла назвать, что-то, что рвалось из груди и что-то, что хотело выйти.

— Я убила её, — прошептала я. — Я убила человека. Я чувствую её кровь на руках. Я чувствую её смерть. Я…

— Знаю, — сказал он. — Знаю. Но ты сделала это ради нас. Ради себя. Ради всех. Ты Госпожа. Настоящая. И ты сделала то, что должна была.

Я подняла голову и посмотрела на него, на его янтарные глаза, на его лицо, на его руки, которые были в крови, в её крови, в моей крови, в нашей крови.

— Я не хотела, — сказала я. — Я не хотела быть такой.

— Знаю, — сказал он. — Но ты такая. И это хорошо. Потому что иначе мы бы умерли.

Эльф подошёл медленно и беззвучно, встал рядом, посмотрел на тело леди Ирмы, потом на меня, и в его глазах не было ужаса и не было жалости, было что-то другое, что-то, что я не хотела называть.

— Ты сделала это ради нас, — сказал он холодно. — Теперь ты действительно Госпожа. Настоящая. Та, которая может убивать. Та, которая может защищать. Та, которая может вести за собой.

Рыцарь подошёл последним, остановился, посмотрел на меня долго и молча, а потом сказал:

— Ты переступила черту. Обратной дороги нет. Ты убила. Ты взяла жизнь. Теперь ты не просто женщина. Ты воин. Ты Госпожа. Ты та, за кого мы будем умирать.

Я смотрела на них, на трёх мужчин, которые стояли вокруг меня, которые смотрели на меня, которые любили меня и которые приняли меня такой — убийцей, Госпожой, собой, —