Knigi-for.me

Темнейшее искусство - Карина Халле

Тут можно читать бесплатно Темнейшее искусство - Карина Халле. Жанр: Любовно-фантастические романы издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
что-нибудь ломают. В обычные годы потери укладываются в то, чего требует метод.

Но… в чумные годы — нет.

Подношу свечу ближе. 1814 год. Семь поступивших тел так и не выбыли. 1762-й. Пять. 1703-й, год Великого мора… девятнадцать. Предыдущая чума была ещё до того, как учётные книги стали вполне надёжными, но на полях самой старой книги поступлений есть заметка тогдашнего архивариуса: больше, чем мы учли. Подписи нет. Кем бы он ни был, ему хватило ума это записать — и хватило ума не ставить внизу своё имя.

Почему пропажи приходятся в основном на чумные годы?

Я беру перо и пишу на полях, под графиком, то же слово, которое пишу там с июля: почему? Ещё месяц — и вдоль края листа выстроится столбик из этих «почему», маленькая молитва в несколько строк, ни к кому особо не обращённая, разве что к моему мозгу.

Я выпрямляюсь. В спине что-то щёлкает, мышцы стонут от напряжения. Стареть — занятие не для слабых. Иногда я задумываюсь, не отнимает ли годы моей жизни этот плавучий город посреди моря, не лучше ли мне было бы в Ауремонте с его сухим климатом, солнцем и бодрящим горным воздухом. С другой стороны, там пришлось бы иметь дело с драконами и религиозным культом, который хочет моей смерти, так что ответ мне известен.

Я снимаю сюртук и вешаю на стул.

И вот он. Снова её запах. Не на сюртуке — каким-то образом на мне. Тепло, сладость и то смолистое, что таилось под ними. Шафран? Почти всю вторую половину занятия я простоял у неё за плечом. Достаточно близко, чтобы уловить аромат её волос, но недостаточно, чтобы заслужить право всё ещё чувствовать его час спустя.

Любопытно.

Я сажусь.

Подтягиваю к себе чистый лист и обмакиваю перо. Наверху пишу её фамилию.

Грейторн.

Потом останавливаюсь.

Не знаю, что за список я составляю, но всё равно составляю. Наблюдения: студент за студентом, кость за костью, могила за могилой. Записи надлежащего рода. Беспристрастные и точные. Педагогические. Такие, какие профессор ведёт о студентке с необычным методом. На Кейн у меня был такой лист. Был и на Уинтерборн, недолго — пока я не сдался и не признал, что, по сути, всё, что я могу о ней сказать, сводится к «внимательно за ней следить».

Но начинаю я не с техники. Начинаю с того, как она подняла голову на кладбище, когда я отнял руку от её руки, словно услышала что-то, чего я не произносил. Это я записываю первым. Подчёркиваю, будто это поможет.

Потом записываю технические наблюдения. Как она прочла лучевую кость, какими книжными и заимствованными были её формулировки. Как её глаза расширились от паники, когда я спросил, как она это сделала. Островной акцент, который исчезал, когда она сосредоточивалась, и возвращался, когда сосредоточенность ослабевала.

Я пишу «лучевая кость», и перо замирает над страницей. На самом деле я думаю о её руках на кости, об этих тонких длинных пальцах с короткими, стёртыми ногтями, о маленьком шраме на подушечке большого пальца. Руки швеи. Я заметил их в склепах в понедельник и с тех пор делаю вид, что не заметил.

Пишу «формулировки», и перо снова замирает. Я думаю о ложбинке у основания её горла, когда после чтения лучевой кости она подняла на меня глаза. О том, как волосы рассыпались по её плечам, словно дорогое красное вино. О лёгком, испуганном движении её ключиц в обрамлении лифа, о том, как упруго вздымалась грудь.

Беспристрастно, напоминаю я себе. Всё исключительно беспристрастно.

Пишу «островной акцент» и продолжаю писать.

Когда я исписываю три страницы, окно за столом начинает сереть.

Кладу перо. Весь чай к этому времени остыл. На подоконнике сидит голубь — неизвестно уже сколько — и с любопытством смотрит на меня в надежде на крошки.

Я смотрю на стол. График Кровотечения, книги поступлений и новый лист с её фамилией наверху, за которым следуют три страницы наблюдений. Всё вертится вокруг неё.

Я откидываюсь на спинку стула. Рассвело; серовато-розовый свет медленно заполняет комнату. Сон уже близко.

На миг я думаю о том, каково было бы ощутить её губы на своей руке, на губах, на моём…

Закрываю глаза.

Согласно документам, поданным при поступлении, Сатурне двадцать семь. Она молода, но уже достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочет. Она моя студентка, и на этом можно поставить точку. Она одарена так, что здесь у неё появятся враги, и ей нужно, чтобы я был профессором, который поможет ей пережить этот год, а не мужчиной, который погубит её репутацию в первый же месяц.

Кроме того, есть ещё то, что обитает в углу этой комнаты, чьё имя я никогда не осмеливаюсь произнести вслух и даже стараюсь не думать о нём.

Итого четыре причины — более чем достаточно.

Я открываю глаза и смотрю на лист.

Два года исследований, одна неделя с этой девушкой — и вот я уже разрываюсь.

С этим будут проблемы.

Глава

седьмая

САТУРНА

Дверь Авелин подпёрта книгой; щеколда бесполезно болтается, а толстый том в кожаном переплёте держит дверь открытой достаточно широко, чтобы любой в коридоре мог увидеть уютный хаос внутри. Я на миг замираю, всё ещё держа руку на весу, собираясь постучать.

— Просто заходи, Грейторн, — зовёт Авелин, не поднимая глаз.

Я обхожу книгу. Чего бы я ни ожидала от её комнаты — только не этого.

По сравнению с ней моя комната — настоящая келья. У Авелин вдвое просторнее: может, потому что она второкурсница, а может, выторговала себе такую комнату, а может, и то и другое. С кровати до самого пола стекает бархат густого сливового цвета. На абажур наброшен зелёный шёлковый шарф, поэтому свет свечи проходит сквозь него мягким, словно подводным. Повсюду свечи: в латунных подсвечниках, в банках из-под варенья, прилепленные собственным воском к блюдцам. С балки у окна свисает сухой пучок морозника. У камина стоит не подходящее к остальной обстановке кресло, обитое тканью, которая когда-то, возможно, была золотой, а теперь стала тускло-охристой. Рядом вместо столика — стопка книг фута в три высотой, а сверху — надколотая фарфоровая тарелка с недоеденным печеньем.

Обувь разбросана решительно повсюду, а гардероб трещит по швам от платьев, которые словно пытаются вырваться наружу.

В комнате пахнет пчелиным воском, шоколадом и вином.

— Нам разрешают так украшать комнаты? — спрашиваю я, оглядываясь.

— Я не стала, — говорит Авелин. Она сидит в золотистом кресле, поджав под себя одну ногу;


Карина Халле читать все книги автора по порядку

Карина Халле - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.