Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал

– Времени? – Доён рассмеялся. – У нас нет времени, Соа! Ты не понимаешь? Мокёль давит на нас, ищет слабые места, пытается разорвать на части. И ты сама помогаешь ему – отдаляясь от меня и смотря в сторону моего отца!

– Я не помогаю ему! – воскликнула я. – Просто не хочу, чтобы наши отношения строились на искажённых эмоциях. На злости, которую я не чувствую, на ревности, которая не моя. Я не хочу ничего решать, пока наши чувства нам не принадлежат!

Выдохнувшись, я сжала губы, не зная, чего хочу больше – ударить Доёна или расплакаться. А он… Он молча буравил меня взглядом – то злым, то… нежным.

– Ты думаешь, я не понимаю? – произнёс Доён после бесконечных секунд молчания. – Думаешь, мне легко? Каждый раз, когда я смотрю на тебя, птичка, я чувствую, как метка давит. Она шепчет мне: «Она уйдёт. Она выберет другого. Ты недостаточно хорош». И я знаю, что это неправда. Хочу в это верить. Но она заставляет ревновать, злиться, бояться…

Он отошёл, выстраивая не дистанцию, а целую пропасть. Я хотела приблизиться, но Доён вновь отступил.

– Не подходи, – предупредил он. – Я не уверен, что смогу…

– Что не сможешь? Не сможешь быть рядом? Не сможешь доверять? Доён, мы должны научиться бороться с этим.

– Легко сказать, – Доён скривился. – Когда каждая мысль, каждое чувство искажается. Когда я смотрю на тебя, малышка, и вижу, как ты смотришь на отца, и понимаю, что это просто метка играет со мной, – но всё равно не могу перестать ревновать…

– Посмотри на меня, – я подошла вплотную и взяла его за руку. – Просто посмотри.

Он медленно поднял глаза – с болью, с усталостью.

– Видишь? – тихо спросила я. – Я здесь. Я с тобой. И я не собираюсь никуда уходить. Но и ты должен мне верить. Должен доверять не только своим чувствам, но и мне. Не время решать что‑то большее… Сейчас давай просто постараемся выжить. И изгнать Мокёля окончательно.

Доён сжал мою руку в ответ. На мгновение мне показалось, что буря утихает, что мы наконец нашли точку опоры…

Но в следующий миг всё изменилось.

– Ты не понимаешь, – выдохнул он, и тон вновь стал жёстким. – Я не могу просто «доверять». Я должен быть уверен. Должен знать, что ты моя. Полностью. Без остатка.

Доён резко притянул меня к себе. Его губы почти коснулись моих – горячо, настойчиво, требовательно. Я почувствовала, как пальцы впились в мои плечи.

– Доён… – попыталась я отстраниться, но он не отпускал.

– Молчи. Просто молчи и позволь мне…

В этот момент я осознала, что его действия диктуются не любовью, а отчаянием, усиленным меткой. Эта мысль отрезвила меня.

– Нет, – я упёрлась руками в грудь наследника и с силой оттолкнула.

От неожиданности Доён отступил на шаг. В его глазах вспыхнула ярость.

– Что ты делаешь, Соа?!

– Останавливаю тебя, – ответила я твёрдо. – И себя. Это не ты. Это Мокёль. Он заставляет тебя действовать так, будто ты должен доказать что‑то силой. Но это не любовь. Это одержимость.

Доён застыл, словно окаменев. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд метался между моим лицом и его собственными руками, словно он не узнавал их.

– Одержимость… – повторил глухо. – Ты думаешь, это одержимость?

– Да, – я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. – Но не твоя личная. Это влияние метки. Она усиливает всё: страх, ревность, злость. Она хочет, чтобы мы поссорились, чтобы отдалились друг от друга. Чтобы стали лёгкой добычей.

Доён сжал пальцы. Скулы выделились жёсткими линиями. Младший Ли боролся сам с собой. Я видела, как напряжение постепенно покидает его плечи, как меняется выражение лица – от ярости к осознанию.

– Ты права. Боже, Соа, ты абсолютно права. Я… Я чуть не сделал то, чего потом бы стыдился. Опять…

– Но ты не сделал, – я осторожно подошла ближе. Боялась – помнила, как Доён не совладал с влиянием демона, – но всё же подошла. – Ты остановился. Потому что внутри ты всё ещё ты. Настоящий.

Доён закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них больше не было той слепой ярости. Только усталость и… облегчение.

– Как ты это поняла? – тихо спросил он. – Как поняла, что это не мои настоящие чувства?

– Потому что я чувствовала то же самое, – призналась я. – Злость, которую не испытывала. Ревность, которой не было. И когда ты притянул меня… Я почувствовала: это не желание быть рядом, а попытка доказать что‑то. Себе. Мне. Мокёлю.

Он кивнул, словно подтверждая собственные мысли:

– Мы оба поддались… Я в большей степени.

– Не вспоминай, – мягко остановила я.

Осторожно коснувшись его ладони, я позволила нашим пальцам переплестись. Не любовь. Не признание. Но поддержка, в которой мы оба так нуждались.

Мы стояли так несколько мгновений, просто держась за руки. Дождь за окном начал стихать, и первые лучи солнца пробились сквозь тучи, осветив комнату мягким золотистым светом – будто сама природа одобрила наш хрупкий мир.

– Нужно предупредить Джунхёка, – осторожно начала я. – Он должен знать, насколько сильно Мокёль может влиять на наши эмоции.

– Да, – согласился Доён. – И начать поиски камня. Если он действительно может помочь нам противостоять этому влиянию…

– То мы обязаны его найти, – твёрдо закончила я.

Он улыбнулся – едва заметно, но искренне:

– Спасибо, птичка. За то, что не дала мне упасть. За то, что увидела правду за всей этой бурей.

– Мы просто будем осторожнее, – повторила я.

– Да, – серьёзно кивнул Доён. Так, словно в этих простых словах и правда крылось решение всех проблем.

Где‑то вдали, возможно, Мокёль усмехнулся, осознавая, что его план дал трещину. Но теперь мы знали его оружие. И были готовы дать отпор – не яростью, а разумом, доверием и… любовью, свободной от его влияния.

***

После ухода Доёна я решила спуститься к горничным – просто поболтать ни о чём, посмеяться над какой‑нибудь глупостью, почувствовать, что мир не состоит только из тайн, меток Мокёля и напряжённых разговоров. Хотелось хотя бы на полчаса забыть, что моя голова вот‑вот взорвётся от всех