Дочь его врага - Виктория Богачева

Я крепко зажмурилась и покачала головой, отказываясь верить. Жестокие слова вывернули наизнанку душу. Кем бы ни был этот человек, отец ошибся, когда отправил меня к нему. Я должна вернуться как можно скорее, ещё есть время, я ещё могу ему помочь...

«Как только ты окажешься в безопасности, долг будет уплачен».

В памяти вдруг вспыхнули слова отца. Я украдкой взглянула на мужчину: тот уже зажёг магические светильники и стоял теперь у письменного стола, хмуро перебирал бумаги.

О каком долге шла речь? У этого Конрада долг перед моим отцом? Потому он отправил меня сюда? Знал, что магия не позволит мужчине отказаться?

Я свирепо тряхнула головой.

Мне позволит! Я здесь не останусь.

— Я должна вернуться. Выпусти меня.

Контур двери слабо светился магической вязью. Без разрешения хозяина комнату я покинуть не смогу.

— Нет.

Конрад не поднял головы от бумаг.

Я уставилась на его затылок. Неторопливо, спокойно он перевернул страницу.

— Мой отец спас тебе жизнь, — бросила я наугад.

И когда дрожь прошла по его телу, я поняла, что попала.

— Ты слышишь меня? Он спас тебе жизнь. Вытащил тебя — из чего бы он тебя ни вытащил. Отдал что-то своё, рискнул, пожертвовал.... — голос у меня поднимался, и я не пыталась справиться с чувствами.

Мужчина упорно молчал, и это бесило сильнее всего.

— А ты оказался тем, кого вообще не стоило спасать! Мой отец умирает, а ты стоишь здесь и тебе всё равно! Лучше бы он тебя не спасал. Слышишь?! Лучше бы оставил там, где нашёл — мир бы не обеднел.

Конрад, наконец, отложил проклятые бумаги и посмотрел на меня.

Я знала, что перешла черту.

Он оказался рядом со мной спустя один удар сердце. Одно движение, и моя спина впечаталась в камень, а его рука сомкнулась на моём горле. Не больно, но так, что я замерла, не дыша. Его лицо застыло в совсем близко к моему. Тёмные глаза, шрам, и такой дикий взгляд, что слова умерли у меня во рту сами собой.

— Ещё раз, — приказал он вкрадчивым шёпотом. — Скажи ещё раз.

Сердце бешено колотилось. Я зажмурилась и выдохнула.

— Лучше бы мой отец тебя не спасал.

Его пальцы слегка сжались.

Я была уверена, что он меня ударит. Или хуже. Глаза у него были тёмными, бешеными.

Я не отвела взгляда.

Хотя сердце билось уже где-то в горле и разум отчаянно шептал, что я перегнула, что ещё одно слово — и добром это не кончится, — я всё равно не отвела взгляда. Не после того, что он сказал об отце. Не после этой холодной, почти ленивой жестокости.

Конрад медленно, шумно выдохнул, и только тогда я поняла, что он тоже едва держит себя в руках.

— Ты ничего не знаешь.

Я сглотнула, чувствуя под его ладонью собственный пульс, и не успела ответить, когда он резко убрал руку. Я жадно вдохнула и качнулась вперёд, но Конрад уже отступил на шаг, будто сам не хотел оставаться ко мне так близко. Я прижала ладонь к шее, где ещё горело его прикосновение.

Он отвернулся и отошёл к столу, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Что между вами произошло? — хриплым голосом спросила я.

Мужчина промолчал и вскинул на меня взгляд, когда я только открыла рот, чтобы спросить ещё раз. В тёмных глазах мелькнуло опасное напряжение.

— Не испытывай моё терпение.

— У тебя его нет, — усмехнулась я.

— Верно. Поэтому слушай внимательно. До рассвета ты останешься здесь. Завтра я выясню, что произошло в вашем особняке. До тех пор ты не выходишь из этой комнаты. Тебе всё понятно?

— Нет.

Конрад вскинул бровь.

— Что — нет?

— Не всё понятно, — я скрестила руки на груди. — Ты говоришь: останешься здесь до рассвета. А потом что? Ты выяснишь, что произошло и отпустишь меня?

— Едва ли.

— Тогда что?

Он помолчал.

— Ты разве не училась в академии? И не знаешь, что такое «долг жизни»?

Я стиснула зубы. Я прекрасно знала.

— Я не нуждаюсь в твоей защите.

— Ошибаешься.

Он сказал это без тени торжества, даже без презрения. Быстро взял себя в руки после той вспышки.

— И я не просила меня спасать.

— А здесь ты права. Это сделал за тебя твой отец.

— Я не могу остаться, — сказала я и стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. — Ты понимаешь это? Я не могу сидеть и ждать, пока ты выяснишь, что с моим отцом... Я должна вернуться и помочь ему.

Сухой смешок сорвался с его губ.

— Ты что же, умеешь сражаться?

Меня окатило волной презрения.

— Умею! — бросила с вызовом.

Кондрад вдруг коротко, зло рассмеялся. Глаза его совершенно не улыбались.

— Тогда ты здесь приживёшься, — он откровенно насмехался. — Ты в закрытой военной академии Эшворт. Здесь обучают лучших бойцов империи. Магов, дознавателей, тех, кто расследует преступления против короны.

Он помолчал.

— Добро пожаловать, Беатриса.

Эту академию когда-то заканчивал мой отец.

Вдруг в голове словно картинка сложилась. Прежде мне некогда было задуматься, и потому ничего не щёлкнуло, но ведь передо мной стоял Конрад Эшворт. Вероятно, как и все представители рода до него, он академию возглавлял.

Всё стало ещё запутаннее. Женщин в неё не брали, она считалась мужской, закрытой академией.

В очередной раз я пожалела, что не осталась с отцом. Вдвоём мы могли бы отбиться и воспользоваться другим порталом. Сбежать в безопасное место. Я неплохо владела защитной магией.

Конрад резко втянул носом воздух и ладонью с силой накрыл левое предплечье, надавил, словно желал избавиться от боли. У него проступила метка «долга жизни». Он чувствует каждый раз, когда мне угрожает опасность, и эта связь не оборвётся, пока долг не будет выплачен. Пока я не окажусь в безопасности.

Представляю, как сильно его это раздражает.

Конрад тем временем оглядел комнату и кивнул на кровать.

— Ложись спать. Рассвет через два часа. До тех пор тебе незачем стоять посреди комнаты.

— А ты?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был лишён всякого смысла, подошёл к кровати и довольно демонстративно улёгся на неё.

— Это исключено.

— Почему?

— Потому что... это неприемлемо.

Недовольство вспыхнуло в его глазах с новой силой. Он лежал на самом краю, и кровать была огромной, на ней спокойно разместился бы и десяток человек, но я всё равно не могла представить, что окажусь в одной постели с незнакомым