Сердце дракона. Путешествие - Амабиле Джусти

— Я думал, матери — сильные и гордые существа, а не презренные плаксы, — безжалостно сказал он. — Выходи оттуда немедленно и перестань плакать. Слёзы служат только для того, чтобы меня злить.

Гея резко подняла голову и встала.

— А что ты сделаешь, если разозлишься? Убьёшь меня? Как мою мать? Она была хорошей, она защищала меня, а когда я выбралась из своего убежища, огонь сжёг всё, и она умерла! А теперь ты вернулся, чтобы уничтожить и меня. Ты не собираешься позволить мне добраться до королевского дворца живой, поэтому ты не хотел, чтобы я пошла с Коперником! Ты уже решил, как убьёшь меня по дороге?

Аргон приподнял бровь.

— Я не убиваю беззащитных женщин, а драконы не поджигают дома мирных жителей, которые ничем не заслужили нападения, — сказал он твёрдо, но холодно. — Что касается твоей матери… — Его взгляд потемнел, стал почти скорбным. — Когда она умерла, ты своими глазами видела, как драконы поджигают? Или ты видела пламя и разрушения после и указала пальцем на самого очевидного врага? Легко, правда? Делать банальные выводы — типичная черта банального ума. А этот посредственный мир полон банальных умов.

— Я не… не знаю. Я ничего не видела. Но я… я слышала ужасные звуки, звериные крики, а потом…

Голос Аргона, и без того от природы низкий, стал ещё ниже.

— Грифоны тоже издают звериные крики, а венаторы очень искусны в поджогах, в которых потом обвиняют драконов. Что касается Коперника, если ты хочешь, чтобы тебя пытали, я оставлю тебя с ним в следующий раз.

— Пытали? — вздрогнув, воскликнула девушка с явным недоверием.

— Командир венаторов мастер пыток, но в общественном сознании злодеями всегда оказываются драконы и их чудовищный Патронус. Тот факт, что я выгляжу вот так, а Коперник — как чёртов принц, подогревает недопонимание и предрассудки. Полагаю, что, исполняя свои обязанности, он переодевается, чтобы его прекрасный белый мундир оставался чистым. Знаешь, как это бывает: когда он вырывает зубы, разрезает кожу и пилит кости, кровь брызжет повсюду, и пятна рискуют никогда не отмыться. Признаюсь, с тобой он не стал бы обращаться так жестоко, но не сомневаюсь, в его больном воображении существуют пыточные методы, не оставляющие видимых следов, чтобы заставить тебя сказать ему, где находятся остальные Матери.

Аргон на мгновение замолчал. На его виске пульсировала вена.

— Но я… я не знаю!

— Коперник не из тех, кто верит другим на слово. Для надёжности он предпочитает использовать более убедительные методы.

Гея смотрела на Аргона широко раскрытыми глазами, настолько потрясённая, что в какой-то момент быстро вскочила и отбежала в тёмный угол, чтобы снова стошнить. Через некоторое время он услышал её хныканье, но решил не обращать внимания на эту детскую боль, порождённую одиночеством и страхом. Его не волновало, что Мать, о которой все говорили, была не серьёзной женщиной, воином или мудрецом, а чрезмерно чувствительной девушкой, ничего не понимающей в этом мире. Поэтому, оставив её в том тёмном месте, шмыгающей носом, он просто заявил:

— Я иду на охоту. — И, выхватив нож из ножен в сапоге, нырнул в лес.

* * *

Аргон быстро поймал три небольшие добычи и вернулся в лагерь. Девушка сидела на циновке с опущенным и задумчивым взглядом. Ему показалось, что она дрожит, несмотря на близость костра, но проигнорировал её и начал свежевать туши прямо у неё на глазах. По мере работы он бросал шкуру и внутренности Асваде. Кобыла с жадной похотью поглощала каждый кусочек, кровь капала с её морды.

Наконец, Аргон насадил оставшееся мясо на ветку и подвесил над огнём. Когда мясо прожарилось, он презрительно протянул девушке шампур. Она покачала головой. Её тошнило всё сильнее.

— Ничего другого не получишь, Соплячка, — сказал он, откусывая предназначенные ей кусочки.

— Неважно, — прошептала она.

Аргон закончил трапезу, доедая остатки мяса.

Неожиданно, когда кобыла нашла себе уголок, чтобы поспать, а Аргон подбрасывал дрова в огонь на ночь, она сказала ему:

— Меня зовут Гея.

— Я разве спросил твоё имя? — пробормотал Аргон, не глядя на неё.

— Нет, но, может быть, ты перестанешь называть меня соплячкой, девчонкой или идиоткой.

— Тебе больше подходят имена — Соплячка, Девчонка и Идиотка. А теперь спи.

— Мне не хочется спать. Этот лес меня пугает. Я не смогу заснуть.

— Ладно. Тогда я сплю, а ты сторожишь? — иронично спросил он. Он лёг на циновку, используя один из дорожных баулов как подушку, и повернулся к ней спиной.

— Аргон, — прошептала в тишине Гея.

— Чего тебе?

— Ты лёг ко мне спиной, не связал мне руки, и в твоём сапоге я отчётливо вижу кинжал.

— Ты собираешься меня зарезать? — равнодушно спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила она. — Если я это сделаю, Магнус прикончит меня завтра утром. А Асвада начнёт сегодня ночью.

— Даже не представляешь, как ты ошибаешься. Первым начну я, а не Асвада. Если нападёшь на меня, я сделаю так, что ты кончишь, как те звери, которых до этого я выпотрошил.

— Будь я уверена, что ты убил мою мать, могла бы попытаться. Но я думала об этом, и… я уже не так уверена. Если бы Магнус был там, так близко, вся известь мира не смогла бы скрыть меня от его обоняния, даже если была всего лишь ребёнком. Он бы нашёл меня. Он бы как-то дал знать о моём присутствии, верно?

— Можешь быть уверена, он бы не пропустил. Это было бы первым делом.

— Почему-то я тебе верю. Но правда ли, что несколько лет назад вы с драконами уничтожили шахтёрский посёлок?

Его голос властно прервал её.

— Хватит, я не должен давать тебе объяснения обо всех войнах, в которых участвовал.

С его точки зрения, разговор зашёл в непреодолимый тупик, и Аргон не собирался возвращаться к нему.

Гея замолчала, и Аргон понял, что она растянулась на циновке как можно дальше от него. От неё веяло беспокойством. Аргон чувствовал, как она ворочается, а затем отчётливо услышал урчание в её животе. В тишине этот повторяющийся звук, похожий на мычание, звучал как грохот.

— Проклятье, ты привлечёшь мелких хищников сильнее, чем сырое мясо!

— Я ничего не ела со вчерашнего дня, и… — Её пустой желудок снова взбунтовался.

— Почему ты раньше не стала есть?

— Я никогда не любила мясо. Те несколько раз, когда бабушка готовила его в приюте вместо заменителей, я не могла проглотить ни кусочка. Представь сегодня, когда видела, как ты свежуешь этих бедных зверюшек.

— Вот почему ты такая худая. Довольна?

Очередной урчащий звук в желудке этой раздражающей идиотки заставил