Сердце дракона. Путешествие - Амабиле Джусти
Он назвал себя ненормальным и сосредоточился на её руках. Они сияли, словно солнечные лучи, а земля издала странный звук, который — Аргон мог бы поклясться, хоть это и казалось абсурдным — напоминал вздох облегчения.
Затем под ладонями Геи забурлила лужица чистой воды, и подобной Аргон не видел за свои тридцать пять лет. Неужели вода может быть такой прозрачной?
А потом корни, стебли, листья и… что это, чёрт возьми, такое?
Клубника?
Неужели Соплячка создала клубнику?
Ковёр из клубники, окружённый ромашками, и неиссякаемый источник?
— Но как… — пробормотал Аргон.
Она остановилась.
— Мне безумно нравится клубника, — объяснила она. — Я создала её однажды, когда мне было четыре года, увидев иллюстрацию в старой книге по ботанике. Ягоды были очень вкусные, но мама сразу всё сожгла.
— Не думал, что Матери способны создать нечто столь завершённое. Я всегда верил, что они помогают природе, но со временем, а не сразу. Сколько раз ты практиковала это?..
Она сорвала клубнику и укусила.
— Очень мало. Но ягоды получились вкусными. Хочешь?
Гея протянула ему спелый сочный плод, и Аргону снова пришлось заставить себя не думать с вожделением. Он взял клубнику и попробовал. Ягода была действительно вкусной. Он никогда не пробовал ничего подобного. Когда-то в королевских теплицах была клубника, но вкус у неё был совсем другой.
В этот момент Гея наклонилась над струёй воды и стала пить, снова встав на четвереньки.
— Если у тебя есть фляга, можешь наполнить её, — предложила она.
Затем она сделала нечто совершенно неожиданное. Она вытащила из кармана
платок, на котором, судя по выцветшему изображению, кое-где виднелся цветочный узор, обмакнула ткань в воду, слегка отжала и приблизилась к Аргону.
— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — воскликнул он, когда девушка энергично протёрла ему брюки на уровне бедра. И ещё кое-что.
— Меня на тебя недавно вырвало, и…
Аргон в ярости вскочил на ноги.
— Твою мать, девчонка, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Я просто хотела почистить… — прошептала она, и ему совсем не показалось, что в её тоне прозвучала провокация. Казалось, она действительно собиралась сделать именно это — отстирать его брюки — и, поскольку пятно рвоты было всего в нескольких сантиметрах от его живота, она коснулась его прямо там.
— Так нельзя делать, чёрт возьми! Кто-то же должен был тебе объяснить эти дела!
— Какие дела? — Она нахмурилась, и Аргон снова ясно увидел, что она искренне удивлена.
— Что ты за Мать? Ты знаешь, как заставить цвести клубничное поле за три минуты, но не знаешь, что нельзя лапать мужской член?
— Я не... я не хотела, — пробормотала она, покраснев так, что её лицо напомнило клубнику.
— С какой планеты ты прилетела? Честно говоря, не пойму, то ли ты слишком наивна, чтобы осознавать, на какой риск идёшь, то ли пытаешься меня спровоцировать. Нам предстоит долгое и утомительное путешествие, во время которого неизбежно придётся делить пространство, и мне нужно знать, чего от тебя ожидать.
— Ты не… ты не должен ничего от меня ожидать. Я не… я не понимала, что делаю. Извини, ладно? Я просто хотела почистить твои штаны, клянусь.
В её голосе звучало отчаяние, сильное отчаяние, страх и унижение, словно она вдруг осознала, насколько глупой и безрассудной была. И насколько опасной была её неосведомлённость.
— Ладно, я понял, успокойся. Ничего не произошло. То есть, что-то произошло, потому что я из плоти, но я ничего тебе не сделаю. Так что перестань дрожать. Но помни: если бы ты сотворила что-то подобное с Коперником, даже из самых лучших побуждений, ты бы уже лежала на коврике с чем-то во рту, и это была бы не клубника. Так что научись держать дистанцию. И веди себя как женщина, а не как ребёнок. Даже если называю тебя Соплячкой, я прекрасно вижу, что ты женщина, понятно?
Она медленно кивнула. Затем села, собранная, сдержанная, словно пытаясь защитить себя, и молча продолжила есть клубнику, опустив взгляд.
Аргон встал и наполнил флягу водой, которая продолжала бить ключом. Затем он напоил лошадь и вернулся на циновку.
— Теперь тебе лучше отдохнуть, — наконец сказал он.
Гея легла к нему спиной, отодвинувшись как можно ближе к краю циновки. Она всё ещё дрожала и, возможно, продолжала думать о своей безрассудной выходке.
— Ты не спишь? — спросила его через некоторое время в тишине.
— Очень мало. Главное, чтобы Магнус отдыхал. Я могу спать днём, когда он здесь, но бодрствование ночью не даст антропофагам подобраться к нам.
— Ты же говорил, что они здесь не живут!
Аргон рассмеялся, удивлённый, слыша в своём голосе нотки искреннего веселья.
— Спи, Соплячка, — было последнее, что он ей сказал.
— Спасибо, Аргон. Похоже, дьявол не всегда так плох, как о нём говорят, — ответила она.
* * *
Как и ожидалось, и как всегда, во время ночных путешествий, Аргон оставался начеку, ни на мгновение не проваливаясь в сон. Ещё и потому, что девушка, несмотря на то, что заснула к нему спиной, вдруг невольно приблизилась к его телу, возможно, чтобы согреться, учитывая, что ночи были очень холодными, и прижалась. И Аргон, несмотря на твёрдое намерение казаться равнодушным, не мог не почувствовать дрожь этого маленького тела. В тишине он встал, подбросил дров в огонь, накрыл её одним из двух плащей, которые лежали в одном из больших дорожных баулов, взял второй плащ себе и провёл остаток ночи сидя.
Аргон предполагал, что путешествие будет быстрым и лёгким, и единственными трудностями, которые мог себе представить, были венаторы и сотни разбросанных повсюду враждебных племён, которые попытаются захватить Мать.
Ни то ни другое не казалось непреодолимым препятствием.
Он мог легко держать любого туземца на расстоянии, а Коперник был трусом, который притворялся лидером, но выступал только против тех, кого считал слабыми.
А Аргон не был слабым. Больше нет.
С тех пор как в восемь лет он понял, как всё устроено, задолго до того, как между ним и Магнусом возникла связь, не менее магическая, чем силы созидания и равновесия, охраняемые Матерями, Аргон решил, что никто больше не будет на него нападать, унижать или издеваться. Бедный одноглазый ребёнок, которого одноклассники по Академии считали идеальной жертвой своих жестоких шуток, взбунтовался. Среди