После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых - Нина Тимолаева

Селена невесело усмехнулась.

— Как удобно. Снова я.

— Не удобно, — тихо сказала Иара. — Неизбежно.

Селена подошла к двери вплотную.

Белый камень вокруг знака был чуть темнее в тех местах, где его касались руки. Не много. Всего несколько следов, старых, почти стёртых. Один из них — узкий, тонкий, возможно, принадлежал Эвелин. Другой — шире, грубее. Она не хотела думать, чей.

— Если я открою, — сказала Селена, не оборачиваясь, — назад уже не отступить, да?

— Назад уже не отступить с того момента, как ты сказала Ардену «нет» у ворот, — ответил Кайр.

Справедливо.

Она подняла руку и коснулась знака.

Холод мгновенно прорезал кожу. Не болью — внезапным, до дрожи ясным ощущением чужого напряжения, страха, удержанного крика, торопливых шагов, захлопнутой двери. Не образы даже. Следы. Дом помнил не лицами, а давлением прожитого.

Селена стиснула зубы.

— Селена? — окликнула Иара.

— Всё в порядке, — солгала она.

Метка на ладони вспыхнула теплом сильнее. Знак под пальцами дрогнул, и где-то внутри стены тихо, протяжно щёлкнуло.

Дверь не распахнулась.

Только отпустила себя.

Селена медленно нажала на ручку.

Белое крыло приняло её.

Помещение за дверью оказалось длинной залой с высокими окнами, закрытыми ставнями изнутри. Белые стены здесь местами потемнели, но не от времени — от копоти свечей, от касаний, от многолетнего запрета. Вдоль одной стены тянулись двери в отдельные комнаты. Вдоль другой — старые шкафы и низкие столы. Всё было накрыто пылью, но пыль здесь лежала иначе, чем в прочих запущенных частях дома: тонкая, сухая, словно никто не смел тревожить её намеренно.

Селена шагнула внутрь первой.

За ней — Иара. Последним вошёл Кайр.

И тут же остановился.

Селена услышала, как он выдохнул — негромко, но так, будто всё это время держал внутри камень.

На дальнем столе, под выцветшей тканью, лежало что-то длинное. Кайр подошёл, сдёрнул ткань.

Под ней оказался сложенный вчетверо плащ белого цвета с почти исчезнувшей тёмной вышивкой у плеча — стилизованным крылом.

— Это ваш знак? — тихо спросила Селена.

— Да.

Теперь название главы, подумала она почти бессмысленно. Белое крыло. Не только дом. Не только коридор. Их отряд тоже шёл под этим знаком.

Кайр коснулся вышивки кончиками пальцев и тут же убрал руку.

— Нас так и называли, — сказал он. — Белое крыло. Особый отряд северной разведки.

Селена почувствовала, как ещё одна деталь встаёт на место.

— Значит, белое крыло — это и дом, и вы.

— Арден любил символы, — глухо ответил Кайр. — Удобно было потом говорить, что никто не поймёт, где кончается одно и начинается другое.

Иара уже осматривала шкафы вдоль стены.

— Здесь заперто, — сказала она, дёрнув за одну из створок.

Селена подошла.

На замке снова был тот же знак.

Она коснулась его почти без раздумья. Щёлкнуло. Створки разошлись.

Внутри лежали папки.

Много.

Сложенные ровно, перевязанные потемневшими лентами, подписанные аккуратной рукой. Эвелин, конечно. Она не бросала даже страшное в беспорядке.

Селена сняла первую папку.

Список имён.

Дата.

Место отправки.

Место прибытия: Чёрный перевал, белое крыло.

Примечание: дальнейшему учёту не подлежат.

У неё похолодели пальцы.

— Смотри, — сказала Иара.

В другой папке лежали донесения. В третьей — личные отметки Эвелин, короткие, жёсткие, будто она фиксировала не события, а обвинения, которые ещё настанет день предъявить.

Кайр молчал.

Селена развязала ещё одну ленту.

На верхнем листе стояла подпись.

Арден Рэвенхарт.

Не копия. Не пересказ. Настоящая, резкая, узнаваемая до боли.

Ниже шёл текст, от которого холод внутри разлился окончательно:

Объект у Чёрного перевала использовать для временного содержания свидетелей и членов сопровождающего звена до завершения внутренней очистки. Имена, не вошедшие в окончательный реестр, считать утраченными при исполнении. Возврат выживших не допускается.

Селена перечитала строку дважды.

Потом ещё раз.

Возврат выживших не допускается.

Ни битвы. Ни ошибки. Ни суровой необходимости, как он любил называть свои самые холодные решения. Всё было записано прямо, сухо и без стыда.

— Он уничтожил не только свидетелей, — тихо сказала она. — Он уничтожил собственных людей.

— Да, — ответил Кайр.

— Потому что они увидели преступление.

— Да.

— И всё это время весь край называл проклятием след от его приказов.

На этот раз ответила Иара:

— Людям легче верить в проклятые стены, чем в то, что чудовище сидит в кабинете и носит мундир.

Селена медленно опустилась на край стола, всё ещё держа приказ в руках.

Она чувствовала ярость.

Не бурную. Не слепую. Ту самую опасную, от которой становится тихо и ясно. Арден приехал сегодня не за землёй. Не только за землёй. Он приехал убедиться, что дом не открыл рот. Что белое крыло останется просто страшной северной сказкой. Что Кайр мёртв, бумаги исчезли, свидетели по-прежнему изгнанники без имён.

Он приехал слишком поздно.

Кайр подошёл ближе.

— Теперь ты понимаешь, почему он вернулся сам.

Селена подняла на него глаза.

— Да.

Он стоял так близко, что она видела не только шрам у виска, но и усталость, которую он носил в себе слишком долго, чтобы кто-то ещё замечал её с первого взгляда.

— Почему Эвелин не передала это в столицу? — спросила она.

Кайр усмехнулся безрадостно.

— Кому? Тем, кто подписывал бумаги после него? Тем, кто делал вид, что ничего не видит? Она ждала не просто удобного часа. Она ждала того, кто сможет открыть дом и не испугается остаться внутри, когда правда начнёт рвать стены.

Селена посмотрела на приказ в своей руке, потом на папки в шкафу, потом на белый плащ со знаком крыла.

— Значит, проклятие этого места не в том, что здесь были какие-то чудовища, — тихо сказала