После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых - Нина Тимолаева

Люди задвигались, цепляясь за распоряжения с облегчением: после страха всегда легче делать что-то руками. Во дворе остались только Селена, Иара и Кайр.

— Ты будешь говорить? — спросила Селена.

Кайр посмотрел на неё спокойно.

— Да.

— Здесь.

— Нет.

Иара коротко хмыкнула.

— Мне уже нравится этот разговор.

Селена резко повернулась к ней.

— Мне — нет.

— Тем более стоит довести до конца.

Иара перевела взгляд на Кайра.

— Если ты сейчас снова начнёшь изображать из себя камень с человеческим лицом, я лично вышвырну тебя за ворота раньше, чем вернётся генерал.

— Не успеешь, — сказал Кайр без тени иронии.

— Проверим.

— Хватит, — отрезала Селена.

Они оба замолчали.

Она провела ладонью по лбу, словно могла этим движением убрать сразу усталость, злость и тяжесть последних минут.

— Ты скажешь мне всё, — произнесла она, глядя на Кайра. — Не кусками. Не намёками. Не тогда, когда тебе удобно. Сейчас. Потому что он узнал тебя. Потому что приехал сюда сам. Потому что мой дом уже оказался между вами, а я даже не знаю, чем именно рискую.

Кайр смотрел на неё долго.

Потом перевёл взгляд на дальнее крыло дома — то самое, куда Иара старалась не водить никого без нужды. Белёсая кладка там отличалась от остального корпуса: светлее, почти меловая на фоне серого камня, будто это крыло когда-то строили отдельно, по иным правилам, с другой целью.

— Не здесь, — повторил он. — Там.

Селена проследила за его взглядом.

— В белом крыле?

Иара резко напряглась.

— Нет.

— Да, — сказал Кайр.

— Я сказала нет.

На этот раз он повернул голову к ней.

— А я сказал, что если Селене нужна правда, она услышит её только там.

Иара побледнела так мало, что другой человек не заметил бы. Но Селена уже научилась читать эту женщину по мелочам.

— Что в белом крыле? — тихо спросила она.

Никто не ответил сразу.

Ветер тронул старую петлю на калитке. Из дома донёсся далёкий голос Нив — приглушённый, сразу оборванный Ларой. Остальной мир будто отодвинулся, освобождая место только для них троих.

— Эвелин велела никого туда не пускать, — произнесла Иара.

— Пока не придёт нужный человек, — сказал Кайр.

— Откуда ты знаешь, что именно она велела?

Он выдержал её взгляд.

— Потому что слышал это от неё.

Иара медленно втянула воздух.

— Ты был здесь раньше.

— Да.

Селена почувствовала, как внутри что-то холодно разворачивается.

— Когда?

— В ту ночь, когда генерал решил похоронить мой отряд.

Тишина не просто сгустилась — стала физической, как ещё одна стена.

Иара закрыла глаза на миг.

— Я так и знала, — сказала она очень тихо.

— А я нет, — ответила Селена. — И уже устала быть единственной, кто ничего не знает о собственном доме.

На этот раз в голосе прозвучало больше боли, чем злости, и, кажется, именно это подействовало.

Кайр медленно кивнул.

— Тогда пойдём.

Белое крыло встретило их не холодом.

Чем-то хуже.

Памятью.

Стоило переступить порог длинной боковой галереи, как сам воздух будто изменился. Здесь не пахло сыростью, как в других запущенных частях дома. Здесь стоял сухой, почти вымерший запах камня, дерева и старого воска, словно место слишком давно было заперто, чтобы гнить, и слишком упрямо держалось за прошлое, чтобы умереть совсем.

Свет фонаря, который несла Иара, ложился на стены узкими полосами. Белёсая кладка действительно отличалась от остального дома: гладкая, строгая, с редкими узкими окнами под самым потолком. Пол был выложен бледным камнем, местами потемневшим, местами по-прежнему светлым. Коридор тянулся прямо, без украшений, без уютных ниш, без привычной домашней кривизны. Здесь всё было сделано не для жизни, а для порядка.

— Почему его называют белым? — спросила Селена, больше чтобы нарушить тяжёлую тишину, чем из любопытства.

— Раньше стены здесь были совсем светлыми, — сказала Иара. — Эвелин говорила, их специально оставили такими, чтобы видеть любую грязь сразу.

— Удобно, — негромко заметил Кайр. — Особенно если хочешь заметить следы… или их отсутствие.

Иара бросила на него взгляд, но промолчала.

В конце коридора была дверь.

Тяжёлая. Без украшений. Только над самой ручкой — тот же круг с тремя линиями, только вырезанный тоньше и глубже, чем на воротах. Селена почувствовала, как сероватая метка на ладони отозвалась почти болезненным теплом.

— Ты уже видел этот знак? — спросила она у Кайра.

— Видел.

— Здесь?

— На дверях. На людях. На бумагах, которые не должны были существовать.

Селена остановилась перед дверью.

— Тогда начинай.

Фонарь в руке Иары едва заметно дрогнул. Коридор делал все звуки приглушёнными, и потому голос Кайра, когда он заговорил, прозвучал особенно ровно. Как будто он давно носил эти слова в себе и слишком хорошо знал им цену, чтобы тратить их впустую.

— Меня зовут Кайр Вальден, — сказал он. — Я командовал особым пограничным отрядом при северном легионе. Не парадным. Не тем, чьими победами любят хвастаться в столице. Нас посылали туда, где нужно было увидеть раньше, чем остальные поймут, что вообще надо смотреть.

Он говорил спокойно, но Селена чувствовала, как под этим спокойствием лежит натянутая, почти невыносимая сила удержания.

— Полтора года назад нам дали приказ сопровождать обоз из трёх повозок к Чёрному перевалу. Без знамён. Без официальной записи в маршевых журналах. Только личное распоряжение Ардена.

Селена не удивилась, что имя генерал не нуждалось в уточнении. Здесь и так было понятно, о ком речь.

— Что везли? — спросила она.

— Людей.

Он ответил сразу.

— Не преступников. Не чудовищ. Семьи с пограничья. Несколько мужчин, две женщины, дети. И ещё ящики с бумагами.

Иара медленно подняла на него глаза.

— Свидетели.

Кайр кивнул.

— Тогда я этого ещё не знал. Нам сказали,