Хозяйка уездного города 1 - Дия Семина

Почему-то я верю в Макарова. Да и Сомов оказался пусть слегка дёрганым и слишком прямолинейным, но его цель — снова утопить Гончарова. А я для него совершенно не соперница, никто никогда не поставит женщину градоначальницей. Потому он косвенно на моей стороне.

Убеждённый в своей победе, Гордей Матвеевич тут же отдал приказ своему управляющему, проехаться по всем помещикам, не забыть госпожу Авдееву, и пригласить на совет, с целью избрания нового градоначальника.

— Завтра на двенадцать часов всех и приглашай. И скажи, что Гончаров недееспособный, да под расследованием по растратам. Дело, мол, срочное, и не терпит отлагательств, и если не приедут, то так и скажи, что я сам себя объявлю Предводителем местного дворянства!

На этом эпохальном моменте лакированная карета уже неспешно покатила меня по городской улице, и самое смешное, что наша собачонка, преспокойно скинула ошейник и бежит теперь следом за нашим красивым экипажем. Правильно, животные чуют, на чьей стороне правда.

Приоткрыла дверь, крикнула вознице притормозить, и подсадили мы собаку на облучок, чтобы не бежала по дороге несколько вёрст в объезд, не сбивала лапки. И чем дальше меня везут, тем легче на душе. Осознала, что Макаров таким образом спас меня от ужасной перспективы делить кров с ненавистной «роднёй». Уж они на нас с Алёшей сегодня вечером же и отыгрались бы. Да не только словесно, но и физической расправой не побрезговали бы.

*Пока ждёте главу, не забывайте заглядывать в другие истории из цикла «Бытовое фэнтези. Отдельные книги» https://author.today/work/series/43676

С ветерком прокатилась в красивой карете, как принцесса из сказки осмотрела «свои» владения, но на душе сплошное беспокойство. Хоть и верю в праведность нашего городничего, и скорее из-за его слишком внимательных взглядов, нежели из-за буквы закона. В моём непростом деле — закон, что дышло, верти как хочешь. И меня можно обвинить, с подачи того же Сомова и Гончарова, и нас как мужа и жену, если не вдаваться в детали.

Ох уж эти тревожные женские мысли, так себя и до истерики можно довести. Отмахнулась, перекрестилась и попыталась думать о другом. Да разве ж можно, в голове так и крутится мерзопакостный голос «мужа». Понятия не имею, как из сложившегося тупика выкрутиться.

За этими мыслями даже за дорогой следить перестала, не заметила, как проскочили через другой, тоже старый мост, и помчались обратно в город. Вот уже и окраины, видимо, усадьба одного из помещиков, хоть бы здесь чисто и ухожено. Не успела я прийти в себя после разборок, как карета остановилась около управы, и я вышла с твёрдой решимостью молчать о последних событиях, не пугать Алёшу.

Собака тоже спрыгнула с облучка и за мной в управу, а Смирнов карету повёз в казённую конюшню на сохранение. Ему и в мыслях не пришло сажать меня в каталажку, как обвиняемую в покушении на жизнь Гончарова.

Стоило войти и испуганный Алёша тотчас засыпал непростыми вопросами.

— Ну, он живой? Нам бежать или как? — у мальчишки уже есть опыт побегов, и это меня больно кольнуло в сердце, стоит ему только потерять доверие, он и от меня сбежит.

Улыбаюсь, притворяясь самой спокойной женщиной в мире и самым уверенным тоном, пытаюсь успокоить:

— Бежать никуда не нужно, городничий нас защитит, не волнуйся. А Гончаров живой, и такой же дурень, как и его младший братец. Я сейчас должна расписать все события той злополучной ночи, так что пока не мешай мне, можешь сбегать к ямщикам и чай попить. Или вот тебе десять копеек на рынке присмотри пирогов, погуляй пока, присмотри лавки с одеждой, после меня проводишь и покажешь…

— Хорошо, но я в женском-то не понимаю.

— А ты просто посмотри не заходя, выясни куда, хоть идти нам, а я уж сама все выберу. Ну беги, — моя задача его выпроводить, чтобы после он не слышал мой допрос.

Только двери за мальчонкой закрылись, я взяла перо, бумагу и села придумывать, потому как «помню» всё как в тумане.

Начала с того, что дело было ночью, во тьме кромешной, я была страшно напугана обстоятельствами, окриками и тычками мужа. Он меня заставил взять корзину с провиантом для семьи генерал-губернатора, усадил в экипаж. Кучер возражал и требовал проехать вокруг, опасаясь упасть в реку. Но Гончаров в грубой форме настоял на проезде через городскую переправу. Мы въехали на мост, и всё заскрипело и зашаталось. И во время ужасного грохота и падения кареты в воду я от страха читала молитвы и вцепилась руками в ручку корзину из-за неудобной юбки пошевелиться я не имела ни малейшей возможности. А Гончаров успел открыть дверь и выпрыгнуть, забыв обо мне. Но видимо, промахнулся и попал не на остатки моста, а под копыта коня, или просто рухнул в воду. Старая карета от удара развалилась, и меня унесло быстрым течением, я сразу нахлебалась воды и больше ничего не помню, очнулась только в тот момент, когда лекарь напоил меня своим ужасным лекарством. На этом мои таинственные приключения завершились. Остальное уже известно всем заинтересованным.

Написала, перечитала, и показалось, что объяснительная получилась идеальной. Никто придраться не сможет. На всякий случай переписала ещё два экземпляра, пока помню суть. Поставила свою подпись, и как раз вовремя в управу вернулся городничий, и его двое помощников.

— Александра Андреевна, вы у себя?

— Да, а где же мне быть. Я теперь бездомная, в этот серпентарий я ни за что не вернусь, объяснительные написала в трёх экземплярах. Вот ваш, — и протягиваю ему листок с сочинением на тему: «Как я свалилась с моста».

Демид Ефимович прочитал один раз, потом ещё раз, и наконец долго, изучающе посмотрел на меня.

Потом хмыкнул и улыбнулся.

— Что? Я что-то не то написала? — волнение выдал дрожащий голос.

— Ваши показания удивительно точно совпадают с показаниями адъютанта генерал-губернатора, и с показаниями кучера. И только показания Гончарова идут в совершенный разрез. Леонид Маркович утверждает, что именно он требовал проехать в объезд, но адъютант настоял на короткой дороге. Что вы его оттолкнули и попытались выпрыгнуть, но вместе упали в воду, и он получил от вас удар по голове.

— Чем интересно?