Связанные кровью - Дж. А. Гуд

— Дыши, — тихо произнёс Вейшар. Требовательно. — Что ты слышишь?

Мои пальцы цеплялись за что-то настоящее. Ткань. Лёгкую, под ладонями. Чья-то рука давила на спину. Я попыталась оглядеться, но вокруг всё расплывалось чёрным пятном. И всё же здесь было что-то знакомое.

Соль. Солёный воздух.

Шум моря, с силой обрушивающегося на скалы.

— Мы на Дождевом Шпиле, — сказала я чужим голосом.

— Очень хорошо, — произнёс он мне на ухо. — Что ты чувствуешь?

В основном тошноту, от которой желудок скручивало узлом, но я сосредоточилась на давлении за спиной, которое каждые несколько секунд усиливалось, а затем снова ослабевало.

— Как ты дышишь, прижимаясь ко мне, — ответила я.

— Отлично. — Его похвала разлилась по мне, словно музыка. — Считай вдохи.

И я принялась считать. Он дышал размеренно, делая вдох каждые три секунды. Этот ритм совпадал с пульсацией стальной нити в моём сознании.

Контроль.

Нико Вейшар контролировал абсолютно всё.

Его нить в моём сознании ласково шевельнулась, и по спине пробежала дрожь. Я только сейчас начала снова ощущать собственное тело. Это напоминало стук в дверь, только было куда интимнее.

— Открой глаза.

Я послушалась. Мы стояли на Дождевом Шпиле, там самом месте, где час назад я была с Касом.

От этого во рту появился неприятный привкус.

— Это наказание? — спросила я.

— Нет, — ответил он мне на ухо. — И да.

Я моргнула, сосредоточившись на раскинувшемся передо мной море. Вдалеке уже собирались знакомые серые тучи. Надвигалась буря, разрывая белые облака на фоне нежно-голубого неба.

— Чувствуешь, как твоя душа возвращается на место в теле?

Я что-то чувствовала, но не могла с уверенностью сказать, что это была именно душа.

— Я только что прошла сквозь Завесу? — спросила я, когда сердце наконец начало успокаиваться.

— Используй связь, — приказал он. — А если отвечать на твой вопрос, то сквозь Завесу прошёл я. А ты просто прокатилась со мной.

Мне всегда было интересно, каково это — проходить сквозь Завесу, но действительность оказалась совсем не такой, как я представляла.

— Я…

Он цокнул языком.

— Такое чувство, будто я прошлась по собственной могиле.

— В каком-то смысле так и есть. Время и пространство нелинейны.

Теперь я чувствовала пальцы на ногах. Уже обнадёживает. Куда сильнее беспокоило то, что я чувствовала его. Остальные участники моего Кольца ощущались тусклыми нитями где-то внизу. Я знала, где они находятся, но их нити молчали, в отличие от стального сияния Вейшара, которое пульсировало и настойчиво притягивало моё внимание.

Даже ветер, бушевавший вокруг и выбивавший волосы из косы, отошёл на второй план по сравнению с ощущением его присутствия.

— Я не понимаю, что это значит, — подумала я.

Клянусь Ньяри, мне показалось, что он усмехнулся.

— Если я тебя отпущу, ты упадёшь? — ответил он.

Честный ответ: возможно.

Ответ, продиктованный инстинктом самосохранения: нет.

— Нет.

Его рука соскользнула с моего живота, и я медленно, один за другим, разжала пальцы, которыми вцепилась в его руку. Мир слегка покачнулся, но я заставила ноги крепко стоять на камне.

Вейшар наблюдал за мной серыми глазами, а затем подошёл к краю полуразрушенной башни и перекинул ноги через парапет. Он доверял изъеденному солью камню больше, чем я доверяла чему-либо в своей жизни.

— А если упадёшь? Ты можешь просто пройти сквозь Завесу, прежде чем разобьёшься о скалы? — спросила я.

Он проигнорировал меня, продолжая смотреть на море.

Понятно. Слепая вера.

Превосходно.

Блядь, я только что прошла сквозь Завесу. Или меня протащили через неё… Да какая разница. Теперь, когда меня больше не тянуло блевать, по телу разлилось странное ликование. Я прошла сквозь Завесу. Никого, у кого не было врождённой предрасположенности к этому, невозможно было бы протащить через неё. А значит, подтвердилось то, о чём я всегда подозревала, но никогда не осмеливалась проверить. Я могла стать Странницей Завесы.

Вот только всё это было напрасно. Я была связана с Ньяри далеко не одним способом. Метки на ладони и груди служили обещанием, что я никогда не стану кем-то, кроме как Отмеченной Нитью.

Я переступила через обломки и осторожно опустилась на край рядом с ним. Я любила эту башню, но никогда не смогла бы вот так безрассудно перекинуть ноги через парапет. На разваливающихся сооружениях осторожность обычно не помешает. Убедившись, что камень выдержит, я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие солёным морским воздухом.

— В следующий раз, когда тебе будет хреново, иди к своему Кольцу. Теперь они твоя семья, — сказал он.

О, прекрасно. Началась нравоучительная часть урока.

— Мне было нужно то, чего никто из вас пятерых не мог мне дать. И я почти уверена, что не трахаться с теми, с кем связан кровью, — это общеизвестное правило, — огрызнулась я.

Мне не нужно было его осуждение. Ему не было места здесь. В моём убежище, куда я сбегала от всего.

— И что, после того как ты с ним потрахалась, злости стало меньше? — спросил он.

Я уже открыла рот, собираясь огрызнуться в ответ, но мгновение спустя поняла, что в его словах не было ни капли осуждения. Это был всего лишь вопрос, заданный тем же сухим тоном, каким он обычно разбирал мои ошибки в бою.

— На секунду, — ответила я.

— А сейчас? — спросил он.

Я сосредоточилась на море, которое накатывало на скалы под нами, и смотрела, как его глубокая синева разбивается об острые края и превращается в белую пену.

— А сейчас мне кажется, что я недостойна даже солёных брызг, которые долетают до моих ног. Доволен?

Боги, как же я ненавидела эту боль в груди. Всё, что мне удалось заглушить трахом с Касом и дракой в зале Карет, вернулось в десятикратном размере.

— Нет, — тихо ответил Вейшар. — Но в следующий раз, когда ты ослушаешься прямого приказа и привлечёшь ненужное внимание к своему Кольцу, мне придётся подать официальную жалобу. До сих пор ты заботилась только о себе, но теперь есть ещё пятеро, которым нужно знать, что ты прикроешь им спину.

Я долго смотрела на море и была благодарна, что он не стал давить.

Более того, я понимала: он мог отчитать меня перед остальными членами Кольца или даже на глазах у всего зала Карет, но не сделал этого. Он привёл меня в единственное место, где никто не мог ни увидеть мой провал, ни услышать о нём.

Это что-то значило. Я не знала