Истинная для завоевателя дракона - Алиса Князева

Ноги сами несут меня к комнатам има. по пути никого не встречается, но я чувствую, что за мной наблюдают. Не представляю, как стражи прячутся, но их незримое присутствие ощущается постоянно, а глаза никого не видят.

Когда она вхожу в гостиную, то неожиданно обнаруживаю Мари, задремавшую в кресле с книгой в руках, которая вот-вот выскользнет из ослабевших пальцев.

Тёплый свет лампы бросал мягкие тени на стены с изображениями цветущих садов. На полу лежат оставленные мальчишками игрушки. Я сажусь в соседнее кресло и осторожно касаюсь пальцами руки има:

— Мари, тебе не стоит спать тут.

Девушка открывает глаза, осматривается и, наконец, останавливает взгляд на мне.

— Что случилось? Который час?

— Не знаю, но уже довольно поздно. Может тебя в комнату проводить?

— Нет. Не хочу. Там Вира, храп такой.

Я не выдерживаю и давлюсь смехом. Мари тоже хохочет.

— А ты сама чего не спишь так поздно? Что-то случилось?

Улыбка соскальзывает с моих губ.

— Да. Анортан… хочет, чтобы я вышла за него замуж.

Мари тоже перестаёт улыбаться.

— И что ты ответила?

— Он просто… поставил меня перед фактом.

Говорю вслух, и на меня обрушивается весь ужас положения. В глазах расплывается, Мари замечает и протягивает руку, чтобы обнять. Её тёплая поддержка как спасательный круг в бурном море.

— Это так странно. В семье Кеган никогда не было полноценных браков? Они берут наложниц и живут с фаворитками. С чего бы ему говорить о женитьбе?

— Думаю, из-за этого.

Я сдвигаю край платья в сторону и показываю ей метку на груди. Затейливый узор золотистых линий похож на краску, но я уже пробовала её смыть и знаю, что ничего не выйдет.

— Это… неужели…

— Метка. Да. Есть идеи, что она может значить? Что будет со мной? Это может как-то защитить от проклятия?

— Я не знаю, — отвечает Мари с грустью в голосе. — Но одно известно точно: Ярла не оставит тебя в покое. Она не потерпит соперницы, а уж с меткой тем более.

По спине проносится холодок. Вот чёрт, если даже Мари вспоминает о Ярле, значит, мне точно стоит опасаться. Ещё было бы ради кого! Будто я хотела всего этого!

— Мне нужно что-то придумать…

Мари смотрит на меня с сочувствием.

— Я всегда рядом с тобой, Лисбет. Мы найдём выход.

Что-то я сомневаюсь, что из этой ситуации он есть. Окно не в счёт.

Толкаю дверь в покои отца, не обременяя себя стуком. Уже поздно, но готов поклясться, старик всё ещё работает. Некоторые вещи в этой жизни неизменны.

В роскошном кабинете, освещённой мягким светом магических ламп, нарушают тишину лишь треск огня в камине, да тихий скрип стеклянной палочки, служащей хозяину пером. Стены были обиты тёмно-красным бархатом, а потолок украшает золотая лепнина, что ловит блики огромной хрустальной люстры. На массивном столе из чёрного дерева, инкрустированного золотыми узорами, разложены бумаги, пахнет сургучом печатей, без которых не обходится ни один документ императорской власти.

За столом император — величественный дракон в человеческом обличье. В желтоватом свете огня кожа будто переливается оттенками рубина и золота. Каждый жест был полон грации и силы.

Навевает воспоминания… Однажды я тайком пробрался в кабинет и сидел за плотной бархатной шторой часов пять, просто чтобы понаблюдать за тем, как отец работает. Има тогда весь город на уши подняли, думая, что меня похитили, но когда сообщили отцу, тот отнёсся к произошедшему спокойно.

Уверен, он сразу меня заметил, но решил подыграть и посмотреть, как долго я смогу выдержать.

Император не изменился с тех пор внешне, но морально постарел ощутимо. Если раньше сам рвался на передовую, то теперь оставляет всё нам, старшим детям и сидит здесь днями и ночами, как обычный старик. Жалкое зрелище.

Впрочем, кто знает, каким я стану в его годы? Явно не таким. Отца сильно подкосила потеря истинной, с тех пор он сдал позиции, но это его дело и проблема, которую мне при всём желании уже не решить. Та девушка давно мертва. Пусть она была истинной, вдали от дракона время её не пощадило.

Чего не скажешь о Лисёнке. Её я никому не отдам. Нас ждёт прекрасное будущее.

Будто не замечая моего появления, отец отрывает взгляд от документов, только когда я сажусь в кресло перед ним. Кожа его обивки приятно поскрипывает.

— Что на этот раз?

И правда. У меня столько вопросов, что сложно выбрать, с какого из них начать. Возможно, Дарен продумывал бы план своего общения с отцом, но не я точно.

— Я собираюсь жениться.

В ответ тишина. Император медленно откладывает стеклянную палочку и сцепляет пальцы, поставив на стол локти. Взгляд становится проницательным, в воздухе повисает напряжение.

— Жениться? — произносит он медленно, как будто каждое слово было вырезано из камня. — На ком?

— На своей истинной, разумеется.

Отец наклоняет голову. Взгляд становится холодным, как зимний ветер. Зрачки вытягиваются, как бывает перед обращением.

Впрочем, я догадывался, что он разозлится.

— А что собираешься делать с Ярлой?

— Это уже от неё зависит. Гнать не собираюсь, может оставаться здесь.

— Анортан, — император качает головой. — Ты понимаешь, что ломаешь устоявшийся график?

— Прекрасно понимаю, — ухмыляюсь я. — Иначе никак, разве нет? Твои потомки были обречены не слышать своих истинных. Даже если те окажутся в шаге от них. Но мне повезло.

— Ты принёс домой девчонку, которую будто приманку оставил для тебя тот, кто наложил на весь наш род это проклятие.

— Это тебе Ярла напела?

— Сын… Я помню, хоть прошло и немало лет, что значит чувствовать, — сейчас особенно хорошо слышно, насколько он постарел. — Но уверен ли ты, что всё это не последствия магии?

Конечно, нет, — думаю я про себя, а вслух говорю:

— Я уверен. Мы будем играть свадьбу. Я пришёл узнать, как это было до выяснения, что матери наших детей будут умирать в родах.

Взгляд императора темнеет.

— Ты не будешь устраивать никаких свадеб. Эта твоя истинная изначально выглядела как проблема. И нет гарантий, что положение не станет ещё хуже, если ты сыграешь именно так, как того хочет Серлейт!

— Считаешь, что нужно оставить всё как есть? — поднимаю бровь. — проживём ещё лет пятьсот, авось само пройдёт?

— Ты прекрасно знаешь, что…

— Что мы не можем найти способа его снять, — перебиваю я. — Потому что нет такого способа, и ты давно это понял. И, по всей видимости, уже смирился.

— И что теперь? Собираешься сдаться на