Истинная для завоевателя дракона - Алиса Князева

— А тебе нет?

— Я спокойна, — смеётся она.

Всъ же она удивительная.

— Над чем работаешь? — киваю на записи, пока наливаю себе чай.

— Это для моего сына, — на губах Мари появляется грустная улыбка. Хочу оставить для него какие-нибудь тёплые слова, чтобы если ему было плохо, он мог прочесть их и почувствовать, что я его люблю.

— Но ведь Гриир что-то делает, так? Не сдавайся раньше времени!

— Я знаю. Это… всё в качестве подстраховки, — она пытается успокоить то ли себя, то ли меня. — Всё равно, пока ерунда выходит. Сложно сложить мысли правильно, чтобы сказать всё, что я хочу ему сказать.

— Интересно, — я подпираю щеку кулаком. — Все има ведут такие книги?

— Да. В библиотеке целое хранилище, — смеётся Мари. — Наверно это всё глупости. Большинство драконов их даже не читает, но мне всё равно хочется, чтобы в случае, если моему ребёнку всё же понадобится помощь или совет, он мог его получить.

— Понимаю. Я бы ничегошеньки не придумала вот так.

— Вот и у меня не выходит, — Мари прикусывает губу. — Слушай. А пойдём со мной в библиотеку? Хочу глянуть книги има, драконы которых уже выросли и больше не нуждаются в советах.

— А нам туда можно?

— А почему нет? — ведёт плечом Мари. — Идём. Надеюсь, это поможет собраться с мыслями.

Я киваю и залпом допиваю чай.

— Давай помогу тебе. Вот так, осторожно. Нет, твою книгу возьму я, идём.

Как бы я не открещивается от своей нынешней реальности, мне дико интересно… нет ли в этой библиотеке книги, которую писала мать Анортана. Может найду там какие-нибудь поучительные слова вроде «не будь козлом» и всё такое? Хоть носом смогу ткнуть.

При условии, конечно, что она там есть.

Мари приводит меня в библиотеку. Честно признать, не ожидала, что нас пустят в эту часть замка, но даже если кто-то из встреченных и повернувшихся к нам стражей собирался возразить, то они оставили это при себе.

Нужный нам зал располагался за тяжёлыми дверьми. Снова появившийся из ниоткуда будто ниндзя какой страж открыл их, не позволяя нам даже попытаться, а после так же куда-то делся. Я не понимаю, как они это делают. Да это и неважно, я тут же забываю о нём, когда оглядываюсь.

В библиотеке никого нет, так что кажется будто время здесь сломано и не работает. Стены обиты глубоким красным бархатом. Книги, собранные за века, заполняют высокие деревянные стеллажи, заполняющие комнату ровными рядами справа и слева от входа, а по центру располагается несколько диванов, кресел и журнальных столиков, чтобы уютно почитать. Столы для работы и более серьёзной литературы располагаются дальше, у окна.

— Мне нравится здесь, — делится Мари. — Запах старых книг такой умиротворённый. Нас не станет, а они останутся.

Я иду за ней вглубь библиотеки, рассматривая обстановку.

— Тебе не стоит думать о плохом.

— Знаю. Девочки постоянно говорят. Что сыночек тоже грустит из-за этого, но… не могу я. Ладно, не важно. Смотри, кажется нам сюда.

Сворачиваем в один из рядов. Я скольжу взглядом по табличкам на полках и корешкам книг, покрытых тонким слоем пыли. Здесь чисто, но не идеально. Сразу понятно, что комнатой никто не пользуется, а это всегда грустно. Наверняка здесь много интересного. Понимаю, почему Мари скатывается в меланхолию.

Потолок обшит деревянными панелями, с него свисают тяжёлые хрустальные люстры. Когда мы входим, они загораются множеством магических кристалликов, почти неотличимых от свечей. Их мерцающий свет пронзает сверкающие подвесы и бросают на стены, полки, книги и столы разноцветные блики.

— А вот и нужные, — объявляет Мари. — Давай-ка взглянем. Важно поставить всё так же, как стояло до нас. Они могут разозлиться, что мы трогаем настолько личные вещи.

— Да пошли они.

Мари усмехается.

— Если что, с другой стороны книги по домоводству. Если кто-то придёт, просто поворачиваемся и делаем вид, что мы ищем что-то там.

Я хмыкаю, но решаю не комментировать. Книжечки имеют разные обложки и толщину, видно, что их клеили как заготовки, по типу записных книжек в магазине. На корешке разным почерком, но однотипно подписано: «для такого-то».

— А вот и она, — усмехается Мари, обнаружив книжечку «Для Дарена».

— Читай, я послушаю, чтоб никто не прибежал мешать.

— Да брось, — хитро улыбается она. — Неужели тебе неинтересно, что написала Анортану его мать?

— Вообще неинтересно! — выпаливаю я резче, чем планировала. Разумеется, это выдаёт мои настоящие желания с потрохами.

— Почитай, — советует Мари. — Пока мы здесь и пока никто не видит. Наверняка потом они разозлятся, так что второго шанса может и не быть.

Я принимаю блокнот. Нет, ну, в конце концов, кто я такая, чтобы отказываться, правильно? Тем более, если второго шанса не будет.

Мари не слишком грациозно опускается прямо на пол, я, подумав, делаю то же самое, прислонившись к стеллажу напротив неё. Переглянувшись, мы одновременно раскрываем книги, написанные для «наших» драконов.

Первая страница оказывается пустой, так что я переворачиваю её и смотрю на следующую, такую же. Погодите, а это точно его книга?

Переворачиваю, чтобы глянуть на обложку. Да, для него, но… Здесь ничего нет.

Его мать что, не стала ничего писать?

Поднимаю взгляд на Мари, но та увлеклась чтением книги Дарена. Ладно, сделаю вид, что читаю, а потом скажу, что внутри ничего интересного.

Может его мать тоже не знала, что написать? Не смогла придумать?

Листаю девственно-белые страницы. Интересно, что чувствовал Анортан, когда увидел, что родная мама не нашла слов, чтобы передать ему? Был ли он расстроен? Или ему даже в голову не приходило прийти сюда и читать какие-то книжки. Он же мужик, самодостаточный, ага. Ему эта ерунда неинтересна…

Череда пустых страниц неожиданно обрывается. Я нахожу лист, исписанный неровным размашистым почерком. Прочитать сложно, но у меня всё же получается.

'Мелкий паразит,

Как же я жалею, что лекарства, которые я принимала, не сработали, и ты продолжаешь расти внутри меня. Истощая, отбирая мою жизнь по капле. Каждый день.

Впрочем, я сама виновата. Мне тоже не хватило смелости отпустить жизнь прежде, чем твой папаша надо мной надругался.

А теперь, какая ирония! Меня заставляют сидеть и писать тебе напутственные слова. Тебе, причине, из-за которой я сейчас мертва.

Это несправедливо. Я должна была жить, а тебя не должно было существовать. Потому что ты станешь таким же чудовищем, как и все они. Меняющие жизни, которые им не принадлежат на другие. Порождая этот бесконечный