Мастер теней и его пленница - Эла Завейская

Из переулка выходит Шайра.

На ней вуаль, глухой ворот, перчатки, у бедра чёрные ножны. Она идёт к нижним воротам ровным шагом, тем же, каким вела нас сквозь пыльцу. Служанку контрабандиста такая стража разворачивает ещё на мосту.

Левая стражница опускает клинок. Правая отступает, и отступает дальше, чем перед Матроной. Шайра проходит между ними, и ворота закрываются у неё за спиной. Стражницы молчат.

Я запоминаю это и делаю шаг из тени.

Под рёбрами появляется чужой удар сердца. Её. Я узнаю тепло прежде, чем слышу своё имя — будто Ева произносит его прямо внутри меня.

Следом накатывает другая волна — горячая, тягучая. Желание. Её желание. Оно скользит по нашей связи, стягивается у меня внизу живота, и спустя мгновение я уже не могу отделить её возбуждение от собственного.

Я стою у ворот Восьми Домов, в нескольких шагах от стражи. Прижимаю ладонь к холодному камню и заставляю себя не двигаться. Ева не напугана. Ей хорошо. И она произносит моё имя именно тогда, когда я меньше всего могу позволить себе отвлечься.

Мои тени тянутся к Обсидиановому дому, не дожидаясь приказа.

Она делает это нарочно? Проверяет, как далеко достаёт наша связь? Или действительно хочет, чтобы я пришёл?

Выясню сам.

Я отхожу от ворот неторопливо, не привлекая внимания стражи. Но стоит скрыться за поворотом, как тени подхватывают мой шаг.

Ева

Шаги Дэвиана я слышу ещё с моста. Дэвиан выходит из-за угла, и тени бегут впереди него по ступеням, ко мне.

— Долго ты, — говорю я.

Он останавливается у порога. Глаза у него чёрные целиком. Грудь ходит часто.

— Ты знаешь, где я стоял в полдень?

— Где-то за милю.

— У ворот дворца, под носом у стражи Восьми Домов. — Он переступает порог. — С тобой в груди.

— И как тебе?

Он рычит, низко, сквозь зубы.

— Сейчас узнаешь.

Он подхватывает меня под бёдра и поднимает. Лопатки ударяются о косяк. Я обхватываю его ногами за пояс, и он вжимается в меня всем телом, сквозь ткань, сквозь ремни. Рукоять ножа давит мне под колено. Пусть давит.

Он целует меня зло и прикусывает нижнюю губу. Одна рука держит меня под ягодицы, другая задирает подол до пояса. Холодные пальцы ложатся на горячую кожу, и я вскрикиваю.

— Здесь? — выдыхаю я. — На пороге? Моррис вернётся…

— Пусть смотрит.

Он рвёт пряжку, дёргает шнуровку и разом оказывается во мне. Мы оба замираем.

Второе сердце снова стучит у меня под рёбрами. Теперь мне достаётся и то, что чувствует он: теснота, жар, я вокруг него. Его удовольствие доходит до меня через грудь и смешивается с моим. Я стону, и стонем мы оба.

Он двигается быстро и держит меня на весу. Косяк холодит лопатки. Тени обвивают мне щиколотки и тянут колени шире, к нему. Он утыкается лицом мне в шею и урчит, клыки скользят по вене.

— Ты думала обо мне, — говорит он.

— Думала.

— Ты произнесла моё имя.

— Могу ещё раз.

— Говори.

— Дэвиан.

Он рычит в ответ. Мои ногти впиваются ему в плечи сквозь рубашку. Я кричу, второе сердце частит следом за моим, из его груди вырывается глухой стон.

Потом он стоит, держит меня и дышит. Тени отпускают щиколотки и гладят их.

— Ты злой, — говорю я.

— Я зол. — Он прижимается лбом к моему лбу. — Триста лет я хожу на разведку. Сегодня у меня перехватило дыхание под носом у чужой стражи.

— Бедный.

— Если ты ещё раз…

— То что?

Он целует меня в веки, сначала в одно, потом в другое.

— Сделай это ещё раз, — говорит он.

Он ставит меня на ноги, расправляет мне подол и только потом застёгивается сам.

— Руны кончаются у нижних ворот дворца Восьми Домов, — говорит он. — Над воротами вырезана тень, та же, что в Зале Эха.

— Ворота королевы.

— Возможно. — Он смотрит на меня сверху. — Через эти ворота сегодня прошла Шайра.

— Шайра? Служанка Морриса — во дворец?

— Левая стражница опустила перед ней клинок. Правая отступила, и дальше, чем перед Матроной Дома.

Я вспоминаю гхолу в этом доме. Он кланялся Шайре ниже, чем Моррису.

Со стороны моста идёт Моррис с корзиной. На последней ступени он останавливается, принюхивается и морщится.

— Вы двое теперь носите на коже одно и то же, — говорит он. — У нас это зовут началом связи.

— А у нас это зовут «стучи, прежде чем войти».

— Я стою снаружи, Е-е-ева. — Он ставит корзину у порога. — Ещё пара таких полдней, и вы услышите друг друга без слов. Поздравлять не стану. У нас за поздравления берут плату.

Тени у меня на щиколотках сжимаются. Дэвиан смотрит на Морриса.

— Где Шайра?

— У Шайры свои дела.

— Во дворце.

Моррис чешет надрезанное ухо и щурит жёлтые глаза.

— За эти сведения ты мне пока не заплатил.

Вечером мы идём к воротам.

Я закалываю волосы гребнем Морвен. Дэвиан смотрит на серебро у моего виска и молчит. Моррис доводит нас до последнего моста и останавливается.

— Дальше без меня. Дикое Племя во дворец пускают только через кухню.

Мост узкий, из чёрного стекла, без перил. Внизу светится грибной сад. Над нижними воротами горит фиолетовая руна-тень в рост дроу.

Я беру Дэвиана под руку. «И тот, кого она поведёт». Пусть Порог знает, кто здесь кого ведёт.

Дэвиан косится на мою руку у себя на локте, и угол рта у него дёргается.

Стражницы стоят у ворот. Правая шагает нам навстречу.

Нож я замечаю, когда лезвие уже лежит у меня на горле. Оно холодное, остриё упирается под подбородок.

— Кровь Первых, — говорит стражница, — не ходит под руку с вором.

Левая поднимает клинок.

Он смотрит Дэвиану в сердце.

Ева

Стражница у ворот называет Дэвиана вором, и его тени с ней соглашаются.

Они стекают у него с плеч и рук и ползут по стеклу моста к её сапогам. Руна над воротами бросает от стражницы длинную тень. Тени Дэвиана трогают её края и ложатся рядом, вплотную. Свои к своим.

Прекрасно. Половина его теней ещё при Дворе перешла ко мне. Вторая половина уходит к стражнице с ножом. Скоро Мастер Теней останется без единой тени.

Клыки у него удлиняются. Это я вижу краем глаза: повернуть голову мне мешает лезвие.

Нож у меня под подбородком держится ровно.

— Убери