Дом Льда и Теней - Шеррилин Кеньон
Масакагэ расхохотался.
Но Гизеле было не до смеха.
— Кто-нибудь знает, что теперь будет с его контрактами?
Заудин задумчиво почесал щёку.
— Хороший вопрос.
Он посмотрел туда, где исчезла мышь.
— Это аннулировало их?
Масакагэ пожал плечами.
— Зачем спрашивать меня? Понятия не имею. Ты же у нас эксперт по апбасверам.
— Только не в этом, — тяжело вздохнул Заудин. — Ну что ж. Возможно, он попадёт в ловушку, и это действительно положит всему конец.
Гизела понимала их чувства, но происходящее всё равно настораживало её.
Заудин не испытывал ни раскаяния, ни сострадания из-за того, что они только что сделали. Не то чтобы Атгар не заслужил наказания за своё предательство.
И всё же это вызывало у неё внутренний дискомфорт.
Слишком уж это напоминало несправедливость, которую её мать творила по любой прихоти.
Прожив всю жизнь под гнётом этой жестокости, Гизела не хотела причинять её кому-то другому.
«Ты наёмный убийца. Какое тебе до этого дело?»
Не должно было быть никакого.
И сама она прекрасно это понимала.
Но, по крайней мере, эта мысль напомнила ей, что она ещё не потеряла душу окончательно.
Хотя мать отняла у неё почти всё остальное, человечность она всё же сохранить сумела.
Благодарная хотя бы за эту небольшую милость, Гизела наблюдала, как Заудин снял своё седло.
— Какой у нас теперь план?
Он вытащил из седельной сумки одну из бутылочек Кандары и огляделся по сторонам.
— На что бы нам это вылить?
Масакагэ создал в воздухе светящийся шар.
— Подойдёт?
— Вполне.
Гизела понятия не имела, что они задумали.
Лишь когда Заудин сорвал восковую печать и вылил густую зелёную жидкость на светящийся шар, она поняла, что начинается что-то странное.
Шар вспыхнул ещё ярче.
В следующее мгновение их седла исчезли со своих насестов и тут же появились на спинах лошадей.
Гизела невольно вздрогнула.
— Разве за магию не приходится платить?
— Не за такую. — Он указал на седла. — Это всего лишь фокус.
Заудин передал ей поводья.
— А вот зелья Кандары — совсем другая история. Они непредсказуемы. Никто не знает, какой окажется цена.
— Но вы всё равно ими пользуетесь?
— Потому что я глупый.
Он легко вскочил в седло.
Масакагэ фыркнул.
— По крайней мере, мой брат знает свои недостатки.
Это действительно освежало.
При дворе ей постоянно встречались напыщенные денди, считавшие себя совершенством во всём. Им бы никогда не пришло в голову признать собственные ошибки. Они были слишком заняты самолюбованием и бесконечным хвастовством.
— Ты совсем не похож ни на одного принца, которого я встречала раньше, — заметила она, устраиваясь в седле.
— Тебе стоит чаще покидать дворец. Большинство королей и принцев, которых я знаю, вполне порядочные люди...
Именно слово «большинство» её и насторожило.
Когда Масакагэ тоже сел на своего коня, шар внезапно загудел.
Он несколько раз описал круг между ними, а затем стремительно вылетел из конюшни.
— Хья! — Заудин пришпорил лошадь и помчался следом.
Гизела подождала, пока Масакагэ тронется за ним, и только потом поехала сама.
В основном потому, что не любила, когда кто-то находился у неё за спиной.
Так она чувствовала себя спокойнее. Не то чтобы она всерьёз опасалась своих спутников.
Она всё больше к ним привыкала.
Особенно к Заудину.
И сама не понимала почему.
Хотя это было не совсем правдой.
Даже сегодня она видела, как он пытался защитить её.
Никто прежде не делал для неё ничего подобного.
Да, она не нуждалась в защите.
Но всё равно было приятно чувствовать, что кому-то не всё равно.
«Ему всё равно, идиотка».
Она могла поклясться, что слышит голос матери.
Тот самый голос, который всю жизнь твердил ей, что она недостаточно хороша.
Недостаточно умна.
Недостаточно достойна.
Не заслуживает ни любви, ни заботы.
Ни даже простой доброты.
Заудин был другим.
В нём жила душа.
Тёплая душа.
И эта теплота притягивала её вопреки страхам и сомнениям.
«А теперь мы скачем за каким-то светящимся шаром...»
Если честно, всё это выглядело немного нелепо.
Сработает ли это вообще?
— Откуда он знает, куда лететь?
Масакагэ оглянулся через плечо.
— Понятия не имею.
— Тогда почему мы ему доверяем?
Заудин улыбнулся ей.
— Потому что зелья Кандары безупречны. Они никогда не подводят.
Пока что не подводили.
Но ведь у всего когда-нибудь бывает первый раз.
— Я это слышал, — сообщил ей Масакагэ.
От его насмешливого замечания её щёки тут же залились румянцем.
— Прости.
Она неловко отвела взгляд.
— Моё недоверие родилось раньше меня.
— С такой матерью я не могу винить тебя за недоверие.
Он немного придержал лошадь, чтобы ехать рядом с ней.
— Так кто твой отец?
Гизела заставила себя мгновенно отвлечься от этих мыслей.
Это был единственный секрет, который она никогда никому не раскрывала.
Главным образом потому, что понятия не имела, как на него отреагируют.
Как отреагировал бы любой другой.
Больше всего на свете мать внушала ей одно: никогда и никому не говорить об отце.
Гизела знала это лишь потому, что однажды Мира случайно проговорилась во время одной из своих самых страшных истерик.
Даже сейчас она отчётливо помнила потрясение на лице матери в тот миг, когда правда сорвалась с её губ.
Мира широко раскрыла глаза и набросилась на неё с такой яростью, что Гизела была уверена — сейчас умрёт.
Мать схватила её за шею и зажала рот рукой.
Хватка была настолько сильной, что Гизела всерьёз испугалась, что её задушат.
— Никому не говори! Если ты ещё хоть раз произнесёшь это имя, и боги мне свидетели, я отрежу тебе язык, прибью его гвоздями ко лбу и сдеру с тебя кожу живьём. Ты поняла меня?
Гизела смогла лишь кивнуть.
Имя всё ещё звенело у неё в голове, вызывая ужас и растерянность.
Именно тогда она окончательно поняла одну вещь.
Никто никогда не должен узнать, кто её отец.
Ничего хорошего из этого не выйдет.
Она перевела взгляд на Масакагэ.
— Разве это имеет значение?
— Ты скрываешь в себе очень много боли.
Это признание застало её врасплох.
— Значит, я всё-таки могу скрывать от тебя свои мысли?
— Конечно. Зи постоянно закрывается от меня. А Кандару я вообще никогда не мог читать.
Это было приятно услышать.
Гизеле совершенно не нравилась мысль, что кто-то способен копаться у неё в голове.
— Кагэ! — рявкнул Заудин. —