Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Я встала из-за стола. Желудок был полон, душа пела. — Всем спасибо. Дегустация окончена. Лиза, Эльза — полчаса на отдых, потом гладить салфетки. Маркус — на стену, сгонять жир. — Есть, миледи! — рявкнул лейтенант, с трудом вставая из-за стола. Я подошла к окну. До приезда Инспектора оставалась неделя. У нас была еда. У нас было вино. У нас была чистая постель. И у нас был потайной ход с компроматом, о котором Граф даже не догадывался. Шансы на победу росли с каждым съеденным мантом. Я повесила на массивную дубовую дверь своей купальни табличку. На ней углем было выведено: «САНПРОПУСКНИК. Вход только для персонала с уровнем допуска "Богиня". Нарушители будут превращены в жаб. Лиза, это касается тебя».

Я задвинула засов. Щелк. Этот звук отрезал меня от Грозового Створа, от Инспектора, от проблем с картошкой и от ответственности за судьбы мира. Я осталась одна. И это было прекрасно.

В купальне царил полумрак, разбавленный лишь мягким свечением трех магических шаров, которые я настроила на теплый, янтарный спектр. Воздух был влажным, густым и пах так, что у меня закружилась голова. Я не пожалела ресурсов. В горячую воду я вылила кувшин жирных сливок, добавила полчашки меда и горсть лепестков шиповника, которые сушили с осени. Ванна Клеопатры в условиях Крайнего Севера.

Я подошла к зеркалу. Скинула одежду. Шерстяное платье, нижняя рубашка, теплые чулки... Слой за слоем я снимала с себя броню. Осталась только кожа. Я критически осмотрела себя. Две недели стресса не прошли даром. Под глазами залегли тени. Кожа немного обветрилась после горного похода. — Время техобслуживания, Елена Викторовна, — прошептала я своему отражению. — Будем проводить реновацию фасада.

На мраморной полке меня уже ждал арсенал. Я взяла мисочку. В ней была серо-зеленая жижа. Выглядело жутко, пахло тиной. Голубая глина, найденная у ручья, смешанная с соком алоэ и каплей драгоценного масла сандала. Я нанесла массу на лицо толстым слоем. Холодная, скользкая глина стянула кожу. — Красота требует жертв, — хмыкнула я, превращаясь в болотную кикимору.

Для волос — другая миска. Желтки, репейное масло и ложка травяного настоя. Я втерла эту смесь в корни, замотала голову горячим полотенцем, создавая «парниковый эффект». Теперь я выглядела как сумасшедшая шаманка: лицо зеленое, на голове тюрбан. Если сейчас сюда ворвется убийца, он умрет от смеха. Но мне было плевать.

Я взяла с полки самое главное. Деревянный поднос, который плавает на воде. Ян сделал его по моему чертежу вчера. На подносе стояли: Миска с чипсами из самой свежейпартии, тончайших, посоленных крупной солью. • Бокал с разбавленным вином, холодным, запотевшим. • Книга. Я шагнула в воду. Она была горячей. На грани терпения. Мое тело, привыкшее быть в напряжении, сначала сопротивлялось, а потом сдалось. Я опустилась по шею. Вода, тяжелая от сливок и масел, обняла меня, выталкивая на поверхность все тревоги. — Ооооох... — вырвался у меня долгий, протяжный стон. Я откинула голову на бортик, подложив свернутое полотенце. Закрыла глаза. Тишина. Только редкий кап-кап конденсата со стены.

Я потянулась к подносу. Взяла чипс. Он был невесомым, золотистым. Отправила в рот. Хрусть. Этот звук прозвучал в тишине купальни как выстрел. Соль обожгла язык, масло растеклось приятной тяжестью. Я запила вином. Контраст. Горячая вода снаружи, холодное вино и соленый снек внутри. Это был гастрономический оргазм. — Господи, — прошептала я. — Какое счастье, что я не родилась здесь крестьянкой. Иначе пределом моих мечтаний была бы репа без соли.

Я открыла книгу. Я нашла её в тайнике деда. Это был не гримуар и не отчет разведки. Это был любовный роман столетней давности. «Страсти Леди Изольды и Дракона». Я начала читать. Сюжет был наивным до слез. Леди падала в обморок каждые две страницы. Дракон (который оказался заколдованным принцем) спасал её, но вместо того, чтобы поцеловать, читал ей стихи. — Ну же, парень, — комментировала я вслух, переворачивая страницу мокрым пальцем. — Хватай её! У тебя крылья и хвост, используй преимущество! Я хрустела чипсами, хихикала над пафосными диалогами и чувствовала, как глина на лице подсыхает, вытягивая из пор усталость.

Прошел час. Или вечность. Вода начала остывать, но вылезать не хотелось. Я была в состоянии «желе». Мои мысли текли медленно, лениво. Я думала о Викторе. О том, как он смотрел на меня сегодня за обедом. Не как на партнера по бизнесу. А как на женщину, которая накормила его вкусно.

Я думала о Дороге. О том, что весна скоро откроет перевал. Но эти мысли не пугали. Они проплывали мимо, как облака пара. В дверь тихо поскреблись. Не стук. Царапанье. Я напряглась, но тут же расслабилась. — Мяу? — раздалось из-за двери. Не кошачье. А самое что ни на есть хищно-растительное. Мурз. Кажется, он сбежал из Оранжереи и нашел меня по запаху еды. — Я занята, Мурз, — лениво отозвалась я. — Хозяйка маринуется. За дверью послышалось разочарованное сопение и удаляющийся шорох корней.

Я улыбнулась. У меня есть замок. У меня есть муж. У меня есть ручной цветок-людоед. И у меня есть миска чипсов. Жизнь удалась.

Я допила вино, отложила книгу и сползла под воду с головой, смывая с себя зеленую маску, смывая прошлое, смывая страх. Я вынырнула. Кожа дышала. Лицо было свежим, упругим. Я — Елена Викторовна. Я — Матильда Сторм. И я готова встретить хоть самого Императора. Только сначала намажусь кремом для тела.

полдень дозорный на Северной башне ударил в колокол. Три удара. Пауза. Два удара. Сигнал: «Едут свои (или те, кто притворяется своими), но с охраной».

Я стояла в холле, поправляя складки на скромном сером платье. Виктор, затянутый в парадный мундир (который Марта наконец перешила, подчеркнув ширину плеч), нервно теребил перчатку. — Спокойно, — шепнула я ему, не разжимая губ. — Ты — Скала. Я — Цветок. Мы не нервничаем. Мы радушные хозяева, к которым приехал любимый дядюшка. — Дядюшка, который может отправить меня на плаху, — буркнул Виктор, но спину выпрямил.

Ворота со скрипом отворились. Во двор въехала карета. Черная, громоздкая, заляпанная грязью по самую крышу. Имперский герб на дверце был почти не виден под