Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

таким тоном. Но сейчас Корвин смотрел не на Ориса, а на знак, лежавший на деревянном клине.

На три острые линии рода Вирс. На маленький круг внутри, похожий на детский, но испорченный,

сжатый до точки.

Из комнаты Лиса донёсся новый всхлип.

Я развернулась и пошла к нему, не дожидаясь ничьих решений. За спиной услышала шаги

Корвина, но он остановился у входа в детское крыло сам, без напоминания. Уже знал, что здесь

нельзя врываться даже с отцовским страхом.

Лис сидел на покрывале у маленького очага. Деревянного зверька он держал обеими руками,

прижав к груди так крепко, что костяшки побелели. Нэя была рядом, её лента свободно лежала

на запястье, но концы дрожали. Тайр стоял у окна, держа ладонь на сером камне, который дал

ему дом, и смотрел не на нас, а на пол, где тень Лиса всё ещё держалась отдельно, ближе к

трещине.

— Он опять говорил, — прошептал Лис.

Я опустилась перед ним на колени.

— Кто?

Мальчик зажмурился.

— Не скажу.

— Тогда не говори имя. Скажи, что он хотел.

Лис открыл глаза. В них стоял испуг, но он пытался быть храбрым, потому что рядом были Тайр

и Нэя, а маленькие дети иногда боятся не только страшного, но и того, что их страх огорчит

старших.

— Чтобы я пошёл к новой маме.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как за спиной Корвин сделал вдох.

Не громкий. Не резкий. Просто вдох человека, которому слова ребёнка вошли под рёбра.

Нэя наклонилась к Лису.

— Ты не обязан.

— Он сказал, папа велел.

Тайр резко оттолкнулся от подоконника.

— Врёт.

Лис вздрогнул.

— Тайр.

Старший тут же замолчал, но его лицо стало злым и несчастным. Он не хотел пугать брата. Он

просто больше не мог держать всё внутри.

Корвин вошёл на один шаг в комнату Лиса и остановился у самого порога. Маленький очаг

мигнул, но не погас. Дом допускал его ближе, чем вчера, но всё ещё следил за каждым

движением.

— Лис, — сказал Корвин. — Я не велел тебе идти к Малене.

Мальчик посмотрел на него с мучительной надеждой.

— Правда?

— Правда.

— Даже если Совет скажет?

Корвин не ответил сразу. Эта пауза была короткой, но дети услышали её все. Нэя опустила

глаза. Тайр сжал камень. Я почувствовала, как во мне поднимается прежняя, знакомая горечь:

вот он, Корвин Арк, человек, который мог остановить воина одним взглядом, но слишком долго

измерял свои отцовские решения мерой Совета.

Он тоже понял, что промедлил.

— Даже если Совет скажет, — произнёс он уже твёрже. — Ты не пойдёшь к ней против своей

воли.

Лис всхлипнул ещё раз, но уже иначе. Не от страха, а от облегчения, которому он пока не

доверял.

— А если голос опять будет говорить?

Корвин посмотрел на меня.

И я увидела в этом взгляде вопрос. Не приказ. Не требование немедленно решить. Вопрос

человека, который впервые признал: здесь он не знает, как быть.

— Тогда мы будем отвечать ему твоим именем, — сказала я. — Столько раз, сколько

понадобится.

Лис кивнул, будто это правило уже было ему знакомо, и лёг обратно, повернувшись к

маленькому очагу. Нэя укрыла его, потом осталась сидеть рядом, гладя край покрывала. Тайр не

двинулся. Его взгляд был прикован к Корвину.

— Ты сказал, что не велел, — произнёс он. — А что ты велел?

Корвин поднял голову.

— Тайр.

— Нет. Вы все говорите, что не это, не то, не так. А потом оказывается, что кто-то что-то

сделал, а ты подписал, потому что тебе сказали, что так правильно.

Я услышала в его голосе не дерзость, а страшную усталость ребёнка, который больше не мог

жить среди взрослых недоговорённостей.

Корвин несколько секунд молчал. Потом посмотрел на меня.

— Нам нужно поговорить.

— Да, — сказала я. — Нужно. Но не так, чтобы дети снова собирали правду из обрывков за

закрытой дверью.

— Веста, разговор будет тяжёлым.

— Им уже тяжело. Разница только в том, будут ли мы снова делать вид, что их это не

касается.

Нэя подняла на меня глаза. Лис не спал, я знала это по тому, как неподвижно он лежал. Тайр

стоял у окна и даже не пытался скрыть, что ждёт.

Орис появился в коридоре со старой глиняной миской. На её дне лежал знак Вирс, уже накрытый

тонким кругом родового света. Мастер держал миску двумя руками, как держат пойманную змею.

— Я положу это у порога под закрытый знак, — сказал он. — Дом пусть решает, сжечь или

хранить как улику.

— Хранить, — сказала я.

Корвин повернулся ко мне.

— Это опасно.

— Зато если знак исчезнет, Малена скажет, что его никогда не было. А Совет с удовольствием

поверит тому, что удобнее.

Орис хмыкнул.

— Вот теперь говорит хозяйка.

Корвин ничего не ответил.

Мы вышли в переднюю не сразу. Сначала я попросила детей перейти в комнату Тайра: там окно

на лес держалось ровнее, и Лису было легче, когда не было замкнутой стены перед глазами. Нэя

принесла из своего сундука две ленты и положила одну возле младшего, другую — у двери, как

мягкую границу. Тайр сел на подоконник, но не отвернулся, показывая всем видом: он слышит, и

это не обсуждается.

Корвин остановился посреди детского крыла.

Я ждала, что он всё же потребует