Ненужная жена. Любимая генерала Севера - Ангелина Сантос

Он посмотрел на меня с легким сомнением.

— Это звучит не слишком убедительно.

— Тогда обещаю.

— Уже лучше.

Когда дверь закрылась, я некоторое время сидела неподвижно.

Потом посмотрела на документы.

Подпись Альдара по-прежнему оставалась на странице.

И никуда не исчезала.

Поздно вечером я вышла во внутренний двор крепости.

Мне требовался воздух.

После целого дня над отчетами голова болела, а строки документов продолжали мелькать перед глазами.

Снег тихо падал на каменные ступени. В дальнем конце двора горели фонари. Из кузницы доносился стук молота, возле конюшен переговаривались солдаты.

Я подошла к невысокому ограждению, откуда открывался вид на Фарн.

Город лежал внизу, окруженный темными склонами.

В домах светились окна.

Над долиной горели семь маяков.

Седьмой оставался слабее остальных, но теперь его сияние было ровным. Четвертый тоже работал без заметных перебоев.

Я подумала о Каменном Логе.

О маленькой Аде, которая просила починить мамину печку. О Лане, пытавшейся согреть комнату дровами. О старосте Эйне, которая заранее готовила школу для переселения семей.

А потом вспомнила Альдара.

Как спокойно он говорил о прибыли и сроках.

Как раздражался, когда я требовала дополнительных испытаний.

Как легко произнес, что больше во мне не нуждается.

Все это теперь казалось частью одной истории.

Но я понимала, что чувства не должны становиться доказательствами.

Завтра мы проверим остальные детали.

Потом получим исходные протоколы.

Потом установим, кто принимал решения.

И только после этого можно будет говорить о виновных.

За спиной послышались шаги.

Я обернулась.

Рейнар шел от главного корпуса к воротам. На плече у него висел тяжелый плащ, в руках он держал несколько документов.

Заметив меня, остановился.

— Не спится?

— Немного.

Он подошел к ограждению, оставив между нами несколько шагов.

— Красивый вид.

— Да.

Мы некоторое время смотрели на город.

Потом я спросила:

— Вы никогда не хотели уехать отсюда?

Рейнар повернул голову.

— Иногда.

Ответ удивил.

— Правда?

— Конечно. Здесь долгие зимы, сложные дороги и слишком много проблем, которые не решаются одним приказом.

Я улыбнулась.

— А почему остались?

Он посмотрел на дальние огни.

— Потому что это мой дом.

В его голосе не было торжественности.

Просто факт.

Я снова посмотрела на Фарн.

Дом.

Когда-то я была уверена, что дом — это большой особняк в столице, общая спальня и человек, который возвращается к тебе каждый вечер.

Теперь особняк остался позади.

А человек давно перестал возвращаться ко мне по-настоящему.

— Я пока не знаю, где мой дом, — тихо сказала я.

Рейнар не ответил сразу.

Я уже пожалела о неожиданной откровенности, когда услышала:

— Не обязательно решать это сейчас.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Вы приехали несколько дней назад. У вас было слишком много перемен. Не требуйте от себя немедленно понять всю дальнейшую жизнь.

Я смотрела на него, не находя слов.

Возможно, впервые за долгое время кто-то разрешал мне не иметь готового ответа.

Рейнар слегка поправил плащ.

— В крепости вам предоставят комнату на весь срок контракта. Если понадобится продление, обсудим. А где жить потом, решите сами.

Я улыбнулась.

— Вы умеете делать романтические предложения, генерал.

Он посмотрел на меня с удивлением.

Я тут же поняла, что сказала лишнее.

— Простите. Это была шутка.

Несколько мгновений он молчал.

Потом уголок его рта чуть поднялся.

— Тогда, вероятно, мне стоит потренироваться.

Я рассмеялась.

Смех получился неожиданно легким.

Рейнар тоже улыбнулся.

И на короткое мгновение между нами исчезли звания, договоры, чертежи и все неприятности последних дней.

Остались двое взрослых людей, стоящих на морозе и разговаривающих о доме.

Потом где-то у ворот позвали генерала.

Он повернулся на звук.

— Мне пора. Завтра утром обсудим дальнейшую проверку маяков.

— Хорошо.

Он сделал несколько шагов, затем остановился.

— Нора.

Я подняла голову.

— Да?

— Вы сегодня хорошо поработали. И вчера тоже. Не забывайте об этом, когда будете вспоминать неудачную настройку.

Я почувствовала неожиданное тепло.

— Спасибо, Рейнар.

Имя вырвалось само.

Я сразу смутилась.

Но он не поправил меня.

Лишь коротко кивнул.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Он ушел.

Я осталась стоять у ограждения еще несколько минут.

Снег медленно оседал на рукавах.

Город светился внизу.

И впервые после развода я поймала себя на мысли, что за целый вечер ни разу не пожелала вернуться в столицу.

Вернувшись в комнату, я собиралась сразу лечь спать.

Но взгляд упал на папку с документами.

Я открыла ее в последний раз, чтобы убедиться, что ничего не забыла записать.

На верхнем листе находилась таблица нового состава сплава.

Ниже — разрешение на изменение конструкции.

И две подписи, которые теперь казались гораздо важнее всех остальных.

Грон Хасс.

Альдар Вейр.

Я вспомнила, как бывший муж уверял меня, что все испытания проведены. Как вчера начальник снабжения защищал поставщика, не видя результатов независимой проверки.

Возможно, оба просто доверяли чужим заключениям.

Возможно, кто-то сознательно экономил на материалах.

Я не знала.

Но теперь у меня появился вопрос, от которого нельзя было отмахнуться.

Если Альдар действительно считал новый сплав безопасным, почему он скрывал от меня приглашение на Север?

Почему не хотел, чтобы я увидела маяки собственными глазами?

Я закрыла папку.

Ответа пока не было.

Зато было достаточно причин продолжать расследование.

И на этот раз я не собиралась позволять бывшему мужу решать, какие документы мне можно читать, а какие — нет.

— Второй маяк меня озадачивает, — сказал Ивар, когда я вошла в мастерскую.

Он стоял над длинным столом, на котором лежали три металлические пластины. Рядом были разложены заключения городской пробирной, журналы измерений и несколько листов с расчетами.

Я поставила сумку на стул.

— Чем именно?

— Посмотрите сами.

Он протянул мне свежий отчет.

Образец, снятый с четвертого маяка, содержал девятнадцать целых и четыре десятых части серебра из ста. Почти столько же, сколько поврежденный проводник седьмого.

А вот образец со второго маяка показал совершенно другой результат.

Двадцать восемь целых и две десятых.

Практически первоначальный состав.

— Они из разных партий? — спросила я.

— Вот это и пытаюсь выяснить.

Ивар подвинул накладные.

Я села и начала сравнивать номера.

Седьмой маяк получил новые проводники в начале зимнего сезона. Четвертый — несколькими неделями позже. На втором часть соединений заменяли почти в то же время, но в документах значилось, что для ремонта использовали остатки предыдущей поставки.

Я провела пальцем по последней строке.

— Значит, мы пока не можем говорить, что все новые проводники одинаково плохие.

— Не можем.

— Но на двух маяках точно установлен сплав с уменьшенной долей серебра. И оба испытывали проблемы.

— Именно.

Я взяла поврежденную пластину.

На