Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова
Выглядел он так, будто проснулся ровно в тот момент, когда понял, что сестра осталась без присмотра.
— Я ничего, — сказала девочка.
— Ты не должна приставать к людям.
— Я просто спросила.
— Не спрашивай.
Сайвера продолжила размешивать тесто.
— На некоторые вопросы можно отвечать.
Руэн настороженно посмотрел на неё.
— И вы ответите?
— Иногда сержусь.
Ави удовлетворилась.
— А он на вас?
— Сегодня, кажется, ещё не успел.
— А почему вы больше не женаты?
Руэн застонал.
Сайвера поставила миску.
— Потому что взрослые иногда принимают очень плохие решения.
— Он?
— И он тоже.
— А вы?
Сайвера задумалась.
— Возможно.
Руэн явно не ожидал такого ответа.
Ави же спрыгнула со скамьи.
— Есть хочу.
— Вот это вопрос, на который я могу ответить гораздо легче.
Она поставила перед девочкой тарелку с горячей кашей и ломоть хлеба.
Руэн остался возле двери.
— У меня нет денег.
— Я не спрашивала.
— Мы не можем просто жить здесь.
— Почему?
— Потому что…
Он осёкся.
Сайвера облокотилась на стол.
— Потому что всё обязательно нужно сначала заслужить?
Руэн нахмурился.
Иврей, появившийся за его спиной, сказал:
— Я тоже так думал.
Тесса прошла следом с охапкой чистых полотенец.
— И я.
Руэн посмотрел на них с явным раздражением.
— Вы вообще всегда все появляетесь одновременно?
— Только когда говорят про еду, — ответил Иврей.
— Я пришла за полотенцами.
— Которые лежат у тебя в руках.
Тесса опустила взгляд.
— Уже взяла.
Сайвера вздохнула.
— Садитесь все.
— Я могу работать, — сказал Руэн.
— Сначала завтрак.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Я не ребёнок.
Ави с набитым ртом произнесла:
— Ребёнок.
Руэн медленно повернулся к сестре.
— Спасибо.
— Тебе четырнадцать.
Вот и возраст.
Сайвера запомнила.
Руэн нахмурился.
— Почти пятнадцать.
— Через четыре месяца, — невозмутимо уточнила Ави.
Иврей засмеялся.
Даже Тесса улыбнулась.
Руэн сел.
Похоже, не потому, что сдался Сайвере.
Просто понял, что против младшей сестры у него нет никаких шансов.
После завтрака Руэн рассказал больше.
Не всё.
Но достаточно.
Их мать умерла несколько лет назад. Отец пропал прошлой зимой, отправившись разбираться с земельным спором. С тех пор Руэн и Ави жили с двоюродным дедом, который официально должен был оставаться главой рода.
Одиннадцать дней назад к дому приехали люди с печатями.
Сообщили, что род Эрвейн закрыт.
Дед якобы умер.
Руэн видел его утром того же дня.
Когда старик потребовал объяснений, его увели «для проверки права».
Больше Руэн его не видел.
В доме начали описывать имущество.
Один из старых работников вывел детей через задний двор и велел идти к заброшенной сторожке в лесу. Именно в ней появилась Тринадцатая дверь.
— А человек, который помог вам уйти? — спросила Сайвера.
— Не знаю, что с ним.
— Ты знаешь его имя?
Руэн напрягся.
— Знаю.
— Не хочешь говорить?
— Пока нет.
— Хорошо.
Он явно ожидал давления.
Его отсутствие снова сбило подростка с толку.
— Вы всем разрешаете не отвечать?
— Нет. Иврей, например, обязан отвечать, куда дел вчера три чистые кружки.
Мальчик, сидевший возле стойки, замер.
— Они чистые.
— Где?
— В кладовой.
— Зачем?
— Там было место.
Тесса кашлянула.
Сайвера посмотрела на неё.
— Ты знала?
— Немного.
— Как можно немного знать, где находятся три кружки?
— Я знала про две.
Руэн впервые улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
Но Сайвера заметила.
— Вот видишь, — сказала она. — Здесь очень строгие правила.
Ави кивнула.
— Мне нравится.
— Ты здесь полдня, — напомнил Руэн.
— Здесь тепло.
Для неё этого пока оказалось достаточно.
Сайвера не стала говорить, что прекрасно понимает.
К полудню выяснилось, что вчерашний дождь принёс трактиру не только протекавшую крышу.
Он изменил дорогу.
Мирта приехала раньше обычного, привезла яйца и две большие корзины продуктов, а следом сообщила новость, от которой Сайвера сначала не поняла, радоваться ей или начинать считать убытки.
— К вечеру у вас людей будет как на ярмарке.
— Почему?
— Потому что ярмарка и будет.
— Какая?
Мирта уставилась на неё.
— Большой осенний торг.
Сайвера задумалась.
Где-то в прежней жизни она действительно видела распоряжения о дополнительной страже на торговых дорогах, утверждала расходы на очистку подъездов и выслушивала жалобы купцов на цену мест.
Просто тогда Большой осенний торг означал несколько строк в хозяйственной книге Северной стаи.
Теперь он приближался к её собственному крыльцу.
— Он же проходит у северной переправы.
— Там. Только после дождя южную дорогу размыло возле низины. Повозки пускают по старому объезду.
Сайвера медленно посмотрела в окно.
Старый объезд.
Тот самый, которым якобы воспользовался обоз Восточной стаи после получения секретных сведений.
Тот самый, из-за которого развалился её брак.
Теперь по нему собирались ехать десятки торговцев.
Жизнь явно обладала извращённым чувством юмора.
— Сколько повозок? — спросила она.
Мирта пожала плечами.
— Уже сегодня утром через поселение прошло больше двадцати. Завтра будет больше.
Иврей выглянул из-за стойки.
— У нас девять комнат.
— Я знаю.
Тесса спустилась с лестницы.
— Девять хороших.
— Я знаю и это.
— Десятую можно закончить.
Сайвера посмотрела на неё.
— За сколько?
— Если не покупать новую кровать, до вечера.
— На чём спать?
— В кладовой есть две доски от старой рамы.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я вчера обещала не превращать детей в ремонтную бригаду.
Руэн, стоявший у окна, сказал:
— Я могу помочь.
Сайвера повернулась.
— Ты даже суток здесь не прожил.
— И что?
— И то, что я пока понятия не имею, умеешь ли ты держать молоток правильной стороной.
— Умею.
Тесса оживилась.
— Я проверю.
— Нет, — сказала Сайвера.
Оба подростка посмотрели на неё.
Она подумала.
— Ладно. Проверишь. Но только мелкий ремонт, и сначала покажете мне, что собираетесь делать.
Тесса победно улыбнулась.
Руэн спросил:
— А мне заплатят?
— Если действительно будешь работать.
— Мне не нужна комната бесплатно.
— Комната всё равно бесплатная.
Он открыл рот.
Сайвера подняла руку.
— А работа оплачивается отдельно. Не смешивай одно с другим.
Руэн замолчал.
Иврей сочувственно сказал:
— Я уже пытался.
— Что?
— Спорить.
— И?
— Иногда получается.
— Иврей.
— Я ничего.
Мирта