Истинная для завоевателя дракона - Алиса Князева

— Как ты?

— Больно было?

— Ой, а можно подержать? Пожа-а-алуйста!

— Я в порядке, — отвечает Мари, хотя я вижу, что она уже ищет, где бы присесть. — Лисбет помогла мне.

Вопросы сыплются со всех сторон: «Как ты себя чувствуешь?», «Что Гриир сказал?» «Часто ли ребёнок плачет?» Забавно наблюдать за всеми ними. Крыло будто раскрашивается яркими красками, выметая за порог апатию и ощущение приближающегося конца. Девушки будто забывают о том, что они пленницы в глазах каждой пока робкий, но огонёк надежды, что их жизнь не оборвётся и что чудо, выбравшее Мари, отметит и их тоже.

Я тоже очень на это надеюсь.

— Девочки, дайте ей немного времени, — говорю я с лёгкой улыбкой, стараясь разрядить обстановку. — У неё были непростые роды, дайте отдохнуть.

Мари кидает мне благодарный взгляд, и я чувствую, как её напряжение немного уходит. Я помогаю ей устроиться на диване, а она закрывает глаза на мгновение. Малыша размещают в уже принесённой люльке, где вокруг него тут же собирается воркующая от умиления толпа.

Не помню, чтобы другим мальчишкам уделяли столько внимания.

— Лисбет, — тихо говорит Мари, — не могла бы ты отнести мой дневник в библиотеку? Он на столе рядом с кроватью.

— Зачем? Ты же в порядке, значит он больше не нужен. Сама всё скажешь.

— Да, но… Я хотела бы, чтобы он был там, на полке. Просто на всякий случай. Мне… неловко…

— За то, что ты жива? Вздор. Давай я брошу его в камин?

— Ты жестокая. А ведь я угробила на него столько часов.

— Ладно-ладно, — закатываю глаза и поднимаюсь. — Отнесу. Так бы и сказала, что хочешь быть одной из писательниц, мысли которой хранятся в драконьей библиотеке.

Мари смеётся.

— Помнишь где?

— Ага.

Когда я выхожу из комнаты, меня сопровождает один из стражей — высокий и молчаливый парень с суровым лицом. Даже не смотрит на меня, просто идёт рядом. К разговору он явно не расположен, так что я решаю даже не пытаться.

Стены коридоров, которыми мы проходим, окрашены в глубокие красные тона, а узорчатые ковры мягко шуршат под ногами. В каждом углу стоят цветы в роскошных вазах, аромат пряностей дразнит обоняние. Мы спускаемся по извивающейся лестнице, я касаюсь кончиками пальцев золотых деталей на перилах и светильниках.

Вскоре перед нами вырастают двери библиотеки, которые охраняют ещё двое. Дежурящие помогают открыть, и мой сопровождающий первым входит, проверяя, всё ли в порядке. Похоже, что да.

Запах старых книг и пыли окутывает меня, создавая ощущение уюта и спокойствия. Я направляюсь к ряду, где стоят дневники погибших има, размышляя о том, не выделить ли для рукописи Мари какую-то более привлекательную полку? Но когда я подхожу к нужному проходу, то замираю, заметив странную фигуру, сидящую на полу, скрестив ноги.

Это девушка. Одета так, как будто только что вышла из какой-то приключенческой истории — в тёмной одежде с капюшоном. Кажется, она так увлеклась чтением, что не заметила моего появления, и оттого вскакивает на ноги. Выругавшись, она быстро прячет книгу, подозрительно похожую на дневник има под одежду и оглядывается по сторонам.

Я не знаю, что делать. К счастью, со мной страж, всего в паре шагов.

Девчонка тянется к поясу. Я, предположив, что она сейчас какой-нибудь нож в меня швырнёт, визжу и бегу обратно.

Нужно отдать должное, защитник реагирует мгновенно. Один удар сердца и он уже оказывается между мной и проходом. Слышу звяканье металла, оборачиваюсь, а об каменный пол ударяется нож. Значит не ошиблась? Она всё же метнула в меня что-то? А страж отбил?

— Эй! Помогите! — кричу я, когда на шум в библиотеку врываются другие защитники. — Там… там! — тыкаю пальцем в проход, где слышится лязг клинков.

— Мэйнард! — громко зову я, входя в комнаты брата. Без приглашения, разумеется.

— Какого хрена⁈ — возмущается тот из спальни. Голос запыхавшийся. — Какого демона ты тут забыл⁈

— Пришёл проведать новобрачных, разумеется, — ухмыляюсь я, падая на диван. — Натягивай штаны и иди сюда, разговор есть.

Слышу приглушённое ругательство и женский шёпот в ответ. Пока Мэйнард приводит себя в порядок, требую от служанки принести нам вина и закуски. Просто от скуки.

Брат появляется раньше, чем она возвращается. Надел на себя он только штаны, оставив торс обнажённым, а волосы влажными, но я сомневаюсь, что он был занят тренировкой. Из спальни никто больше не выходит поздороваться, ну и ладно.

— Чего тебе надо? — огрызается младший.

— Я же уже ответил на этот вопрос, — улыбаюсь я. — Хотел убедиться, что вы двое поладили. А то, знаешь ли, характеры у вас не сахар, но, насколько я понимаю, — киваю на спальню, — вы уже нашли друг к другу правильный подход?

— Иди на хрен.

— Что-то много ругаешься. Семейная жизнь оказалась не такой весёлой, как ты думал? Привыкай, братишка. Тем более что теперь проклятие снято, и ты не сможешь избавиться от Ярлы, когда она забеременеет.

— Если пришёл злорадствовать, можешь катиться отсюда, — огрызается Мэйнард.

— Братишка, злорадство — это как-то мелочно. Да и как злорадствовать, если сошлись два настолько подходящих друг другу человека?

Мэйнард скрипит зубами.

— А что не так? — усмехаюсь я. — Объединены общей целью, разве нет?

Брат вздрагивает. Едва уловимо, для тех, кто его не знает, незаметно, но я вижу это крошечное движение.

— Если и правда пришёл только за этим, то проваливай, — Мэйнард пытается выглядеть серьёзным. Таким, каким ему следует быть в этой ситуации. — Ты верно заметил, мы заняты. Раз уж проклятие действительно снято, мы можем попытаться завести ребёнка.

— Ничего себе, — поднимаю бровь. — И давно ты задумался о продолжении рода?

— Это мечта Ярлы, — дёргает плечом Мэйнард. — Ты знал, что она уже давно хочет стать матерью?

— Неожиданно.

— Ну конечно!

В гостиную врывается Ярла. То ли случайно, то ли специально она просто замотана в простыню, одеваться не стала. Хочет чётко обозначить, с кем она теперь спит?

Я окидываю её взглядом. Без особого интереса, просто чтобы смутить. Моя бывшая фаворитка хмыкает и вздёргивает подбородок. Ткань, которую она не слишком плотно прижимает к телу, показывает гибкую спину и точёные плечики. На шее красуется кулон, основу которого составляет крупный рубин. Узнаю камень, который дарил я.

Какая ирония. Не в камин выбросила, а на шею нацепила. Чтобы я незримо присутствовал во время её ребяческой мести.

Сколько же злости в этом действии. Даже какого-то отчаяния. Ей совершенно незачем было выходить