Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

Ну нет! Я точно не доставлю им такого удовольствия. Кто злорадствует сегодня, тот может плакать завтра. Жизнь слишком непостоянна.

— Когда? — звучит мой голос ровно.

— Немедленно.

Неожиданно, ну и ладно. Уйду с достоинством. Никто не увидит даже намека в моих глазах на боль и унижение. Сколько бы муж ни старался, ему не удастся сломить меня. Я должна быть сильной, не имею права посрамить свою семью. Не могу подвести родителей.

Мама… Папа…

Мне вас не хватает. На одно мгновение хочется стать маленькой девочкой и укрыться от всех проблем в сильных объятиях. Но увы, мне это недоступно.

— Хорошо, собери мои вещи, — приказываю я и отворачиваюсь.

Подойдя к окну, я с болью в груди смотрю на сад. Мою отдушину. Я по кусочкам создавала его своими руками. Дом, который не принял с самого начала, превратился для меня в тюрьму.

Сожалею ли я о том, что ухожу? Нет, не сожалею, но мне больно. Сердце разлетается на мелкие кусочки, когда вспоминаю глаза мужа. Больше не нужна. Предательница.

Он так легко поверил другим, но не верит жене. Я хоть раз его подвела? Хоть раз заставила усомниться во мне?

Никогда!

Я все делала, чтобы генерал Огнекрылой армии не краснел за свою жену. Хотя перед кем краснеть? Перед врагами? Драгон все свое время проводил в битвах. Будто специально делал все, чтобы не возвращаться ко мне.

Ладно, хватит предаваться воспоминаниям. Вскоре все это останется в прошлом.

Странно, прошло несколько минут, но за спиной все также тихо. Сильва научилась работать бесшумно?

Обернувшись, я встречаю насмешливый взгляд девушки, которая и на миллиметр не сдвинулась. Словно и не слышала моего приказа. Что за фокусы?

— Сильва, ты случайно не заболела?

— Я здорова, «леди», — с насмешкой отвечает та.

Занятно.

— Тогда тебе стоит сходить к лекарю, раз ты плохо слышишь.

— И слышу я отменно, «леди». Вот только приказывать вы мне не можете. Вы же больше не хозяйка. Вы не госпожа.

А вот оно истинное лицо. Сколько раз Сильва улыбалась мне, пыталась угодить, чтобы получить мое расположение. Смотрела так открыто, что я даже мысли не допускала, что это все фальшь. Слишком слепа я была.

— Сильва, — холодно произношу я, приближаясь к девушке так медленно, насколько это возможно. — Пусть я не хозяйка в этом доме, но госпожой не перестану быть! А тебе следовало бы знать свое место.

Девушка вздрагивает так, будто вместо слов я влепила ей звонкую пощечину. Что-то в моем взгляде ее пугает. Но наглость у служанки быстро пропадает.

Опустив голову, тихо говорит:

— Хорошо, госпожа. Я все быстро соберу.

Так-то лучше.

Никогда не ставила себя выше других, но эту наглость с рук не могу спустить. Закроешь глаза один раз, а через минуту тебе уже в спину плюют.

— Куда меня переселяют? — безразлично уточняю я, когда девушка начинает в спешке собирать вещи.

— В Крайнее крыло.

Муж умеет удивлять.

Крайнее крыло. Даже название звучит как приговор.

Двадцать лет это место пустует. Никто не смеет туда заходить — ни слуги для уборки, ни даже мыши, хотя в остальных частях огромного замка они чувствуют себя как дома.

Говорят, что иногда оттуда слышен женский плач и что там обитает призрак первой жены отца Драгона, умершей в мучительных родах.

За пять лет брака я ни разу там не была. Крайнее крыло всегда было запечатано. Массивная дубовая дверь с железными петлями и руническими символами отделяла его от остального мира.

Драгон запретил мне приближаться к ней. И этот запрет я не посмела нарушить.

Выхожу из из комнаты и с гордо поднятой головой иду по длинному коридору. Хоть здесь никого нет, но я знаю, даже у стен уши есть.

— Госпожа… — шепчет она внезапно изменившимся голосом. — Может, не стоит… Может, генерал передумает…

Теперь она боится. Что ж, поздно.

— Дальше я сама, Сильва, — без единой эмоции произношу я.

Не успеваю сделать и пары шагов, как дорогу мне преграждает высокая фигура в тёмно-красном платье. Кларисса.

На её полных губах играет улыбка победителя. Ожидаемо.

— Смотрите-ка, кто здесь! Наша травница-отравительница, — голос ее сочится ядом. — Как быстро меняется жизнь, не правда ли? Утром — уважаемая супруга генерала, к вечеру — преступница.

Я молча пытаюсь обойти её, но она делает шаг в сторону, снова блокируя проход.

— Я так долго этого ждала, — шепчет она, наклоняясь к моему лицу. — Видеть, как ты падаешь с пьедестала. Драгон, наконец, увидел, кто ты на самом деле.

Молчу, пусть выговорится.

— Знаешь, я бы на твоем месте оглядывалась по сторонам в Крайнем крыле, — её глаза безумием. — Кто знает, что может случиться с тобой за запечатанной дверью? Кто знает, что там обитает? А если женщина пропадет… кто станет искать? Молчишь? Нечего сказать?

— Да нет, жду пока ты свой яд выплеснешь, а то упаси Боги удавишься им, — говорю я и, обойдя ошарашенную Клариссу, открываю дверь. Печати на ней деактивированы.

— Скоро в этом доме будет новая хозяйка, — прилетает мне в спину, но я даже не останавливаюсь.

Я даже знаю кто метит в претенденты.

Холодно и темно.

Остановившись на мгновение, я пытаюсь унять дрожь в теле.

Выдохнув, я начинаю двигаться на ощупь, пока мои глаза привыкают к темноте. Постепенно различаю очертания старинной мебели, закрытой тканью. Свет проникает сквозь щели в заколоченных ставнях тонкими полосами, создавая причудливую игру теней.

Внезапно дверь за моей спиной с грохотом захлопывается. Вздрогнув, я замираю. Сердце колотится как бешеное. Затем слышу шаги. Медленные, тяжелые. Мужские.

Замираю.

Чувства обостряются до предела. Кто-то вошел — я слышу тихое, размеренное дыхание позади себя. Не смея шелохнуться, я стою как статуя, вслушиваясь в давящую тишину. Если нападут, я дам отпор. Я буду готова.

Чувствую на себе взгляд, от которого по спине ползут мурашки. Сердце начинает грохотать в районе горла.

Он стоит и смотрит. Нападет или просто выжидает?

Вздрагиваю, когда внезапно вспыхивает камин, что находится напротив меня. Не медленно разгорается, а именно вспыхивает — мгновенно, яростно, заливая пространство колеблющимся оранжевым светом. На стене я вижу тень.

Это он…

Медленно обернувшись, я смотрю на него.

Драгон.

Муж стоит в нескольких шагах от меня, высокий, неподвижный, окутанный полумраком. Только глаза черные, словно сама Бездна.

Он