Уговор света и тьмы - Дарья Весна

Умертвие всё же напало первым.

Эдолеар Тёмный скользнул от окна к Императору, который стоял почти в центре холла башни. Они обменялись несколькими непринуждёнными ударами.

Васил напрягся. Меч у противника оказался замечательным. Он выглядел не совсем материальным, но при столкновении со сталью показал себя невероятно прочным. Не все клинки выдерживали удар оружия императорского дома, многие ломались, чуть ли не от первого соприкосновения.

Пожалуй, у тёмного припрятан неприятный сюрприз, понял Васил. Не на одной наглости рассчитывает выехать. Если мёртвый родственник мог следить за Эдо, то многое знает и о нём. Возможно, особенности императорского меча для него не секрет. Значит, сейчас не время развлекаться, тянуть время, пытаясь больше вызнать у умертвия о его лиходейских замыслах или показывать свои навыки владения мечом. Нет, сейчас самое время его убить.

Резко отбив последний удар так, что тёмного отбросило назад, Васил кинул заготовленное заклинание развоплощения.

В этом заклинании не было слов, не было энергии, не было ничего, кроме отмены самого разрешения существовать. Существовать всем умертвиям на свете. Именно таким образом некогда его отец умертвий создал. Сначала пожелал сотворить нечто подобное, продумав до самых мелочей, а потом явил в этом мире. В мире, у которого не достало сил сопротивляться.

Планируя использовать метод, о котором как-то между прочим рассказал отец, Васил знал, что невероятно рискует. Шутка ли дело — замахнуться на силу, данную лишь богам?

Богам или демонам…

В какой-то момент время словно остановилось. Император так явно ощутил свою собственную душу, которая яркой искоркой полыхнула в ночи, презрев тьму и бурю, что он больше никогда не сможет сомневаться в том, что она у него есть.

А потом свет этой искры словно влился в большой сияющий поток. И в этом потоке его услышали. Нечто неназванное вступило в башень и протянулось к умертвию.

Время вернулось.

Но сам Иванн-Эдолеар ничего странного не видел, не слышал и не ощущал, он просто проявился в видимом мире. Клинок в его руке внезапно вытянулся и пробил грудь Императора.

Безликий поток навсегда стёр умертвий из бренного мира.

От удара Император почувствовал в груди нестерпимую боль. Именно там, где горел его собственный свет. Свет, который привёл к источнику всего сущего.

На какие-то мгновения мир сосредоточился вокруг этой боли. Так всегда происходило при ранениях.

Когда он смог открыть глаза и опустить взгляд на место удара, оказалось, там ничего нет.

Плохо понимая, что делает, Император прикоснулся рукой к груди, прикрытой тонкой кольчугой эльфийской работы. Ни одно колечко не сдвинулось из плетения, созданного мастером. Раны просто не могло быть в его груди. Только острая боль кричала — случившееся ему не приснилось. Тогда он посмотрел прямо перед собой — туда, где должен был стоять давно почивший Иванн.

Разумеется, его в башне тоже не оказалось. Да и самой башни он не увидел. Перед глазами стояла сотня, не меньше, призраков.

Первым бросился в глаза призрак высокого, но широкоплечего эльфа с длинными тёмными волосами и воинственными глазами. На голове у него мерцал такой же призрачный венец, словно составленный из множества снежинок. Васил узнал корону Дома Светлых эльфов. Стало быть, перед ним тот, кто заварил всю эту кашу — Эдолеар, прозванный Тёмным. За цвет волос ли, за склонность души — Император пока не знал.

Отталкивая иных-прочих, эльф выступил к Василу.

— Всё-таки нашёл этот способ? — прошелестели почти невидимые губы.

Васил находясь в мутной пелене сознания, засмотрелся на изящный изгиб этих губ. Он словно что-то пытался припомнить, но ничего не вышло. Император попробовал встряхнуть головой, но стало только хуже.

— Так значит, у сына Повелителя демонов есть душа? — улыбнулся тёмный эльф почти так же очаровательно, как его внук.

Но в этом очаровании была губительная тьма, которой нет у младшего Эдо.

Сначала Император не ответил, а потом начал понимать.

— Так ты знал, что я смогу тебя уничтожить?

— Не уничтожить! Освободить, — самодовольно пояснил эльф. — Ты ведь сейчас единственный в этом мире, кто мог и захотел бы так поступить. У кого хватило глупости рискнуть своей жизнью, чтобы разрушить древнее заклятие, — пояснил он с усмешкой. — Долгие годы пробыл я в сердце умертвия — ничего не чувствуя и ничего не желая, зато способный действовать и познавать. Сначала мне — тому, кому путь к далёким берегам был заказан, это приносило утешение. Потом оказалось, что я не в силах освободиться. И не в силах больше выносить шёпота всех этих, — он небрежно махнул на растерянную толпу освобождённых душ.

Васил посмотрел на тех, кто стоял позади эльфа. И вздрогнул: слишком много там оказалось растерянных ребятишек. Пожалуй, не стоит спрашивать, кого именно не хотел слышать эльф.

— Ясно. Нападая на моего придворного мага, ты просто выбрал самый простой способ самоубийства, — поморщился Васил.

— Ну-у-у, твоя смерть, если не выдержишь, меня тоже бы утешила. Ненадолго, — поддел его покойный эльф. — Хотя и жизнь сильно не огорчит. Нечего этой жалкой полукровке делать среди настоящих эльфов. Да и не объявится она теперь в Светлом лесу. Небось, завтра же ей под юбку полезешь, — ехидно усмехнулся он.

Васил потемнел лицом и с трудом сдерживаясь, напомнил себе, что проклятый эльф уже мёртв. Его теперь на тот свет не спровадишь, как ни злись. Как бы призраком не стал и не начал шататься по коридорам замка.

— И как же ты понял, что именно я смогу извести умертвий? — стараясь дышать ровнее, поинтересовался Император.

Допрашивать объект, пока он находится в состоянии эйфории и мелет языком — азы допросного дела.

— Найти нужную информацию оказалось нетрудно. В библиотеке, которую охранял этот Иванн целая тьма книг, а в них так много интересных знаний. Запретных знаний. Таких, которых и не сыщешь ныне. Там я и вычитал, что сотворил умертвий Повелитель демонов, и только он или его потомки смогут отменить созданное. Труднее всего оказалось найти потомка. Кроме твоей покойной матушки, не нашлось достаточно падшей, чтобы он сподобился завести детей.

Васил не выдержал.

Забыв обо всём, чему учил Виктор, он собрал силу в сжавшиеся кулаки и… не успел ничего сделать, а тёмный уже отлетел к дальней стене. Прочие призраки бросили в рассыпную. Призрак Эдолеара Тёмного упал на пол, при этом скривился, словно от боли. Только что может причинить боль привидению? Или кто?

Явившийся в центре холла Повелитель Тьмы был в гневе.

Васил чуть ли не впервые увидел на его лице столь однозначную эмоцию, тем более во втором, демоническом обличии. Если бы это был не его отец, можно сказать: «в праведном гневе». Хотя слова «праведный гнев» и Повелитель демонов сочетаются очень плохо. Васил посмотрел на эльфа без какого-либо сочувствия, хотя и знал, что перед глазами оного пробегают сейчас все самые худшие моменты его жизни.

— Как Ты Посмел?!! — взревел Повелитель.

Призрачные глаза стали мутными от боли. Но тёмный эльф всё равно смотрел прямо на демона. Васил тоже уставился на своего отца, как зачарованный. Кто бы мог подумать, что упоминание его матери — лучшее заклинание, чтобы вызвать князя Тьмы.

— Какого хромого демона ты несёшь эту ересь?!! — возопил Повелитель. — Как смел ты, никому ненужный пережиток прошлого, поганить своими словами то, что принадлежит мне? Ума не хватило исчезнуть из этого мира своим ходом? Хочешь перед этим ещё и помучаться? Так вот, теперь ты мой, как и договаривались! Мой и получишь сполна за всё, что сейчас было сказано!

Васил только бровями повёл. Значит, папочка с этим типом ещё и знаком.

Хотя, чего удивительного — за долгие столетия своего бытия отец пережил не одного эльфа. И наверняка был знаком с большей частью тех, кто перешёл на тёмную сторону.

Знал ли Эдолеар Тёмный, что бил по больному? Как давно разошлись их пути? Ведь как найти сына Повелителя подземного мира он разведал. Это ли не часть очередного