Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Я вышла во двор через десять минут. На мне был теплый плащ с меховым воротником. Во дворе выстроился отряд.

Двадцать горцев (те, что уходили на Дорогу) и десять ветеранов. Лошади били копытами грязь. Обоз с инструментами и едой был готов. Виктор стоял в центре. Он не смотрел на солдат. Он смотрел на землю. Точнее, на серую, невзрачную плиту, которая лежала посреди двора. Пробный куб римского бетона, который залил Ян пару дней назад. Вокруг плиты собрались зрители.

— Ян! — позвал Виктор. Стеклодув выбежал из мастерской. — Да, милорд? — Леди Матильда утверждает, — громко произнес Виктор, так, чтобы слышали все, включая горцев, — что эта серая грязь крепче камня. И что из неё мы будем строить мосты, по которым пойдут мои солдаты. Он обвел взглядом строй. — Я не отправлю людей на мост, в котором не уверен. Виктор подошел к кузнецу Берту. — Дай молот.

Берт, крякнув, протянул ему огромный боевой молот, которым обычно забивали сваи или ломали ворота. Я подошла ближе. Сердце екнуло. Бетон был свежим. Он схватился, да. Но набрал ли он полную прочность? Если сейчас плита треснет, мой авторитет рассыплется вместе с ней. И вся стройка встанет. — Виктор, — сказала я холодно. — Это лабораторный образец. Он... — Если он не выдержит удара молота, он не выдержит удара судьбы, — перебил он меня.

Он снял плащ. Остался в кольчуге. Взвесил молот в руке. Поиграл мышцами. Горцы затаили дыхание. Им нравилось разрушение. Они ждали, что сейчас эта серая штука разлетится в пыль. Виктор поднял молот над головой. Яра рядом со мной напряглась.

— Он его разнесет, — шепнула она. — Камень колется от такого замаха.

— Смотри, — прошипела я.

ХЭК!

Виктор обрушил молот со всей своей чудовищной силой. С выдохом, вложив в удар вес тела. Удар был страшным. Земля под нашими ногами дрогнула. Раздался звон. Не глухой хруст камня. И не чавканье глины. Звонкий, высокий металлический лязг. Молот отскочил, едва не вывернув Виктору кисть. Он пошатнулся, восстанавливая равновесие. На серой плите осталась лишь белая царапина и крошечная вмятина. Ни одной трещины. Монолит даже не шелохнулся.

Тишина.

Виктор опустил молот. Посмотрел на свои дрожащие пальцы. Потом на плиту. Горцы начали перешептываться.

— Колдовство... — донеслось из строя. — Камень дьявола...

Виктор медленно поднял голову и нашел меня взглядом. Там было... потрясение. И гордость. Он подошел ко мне, волоча молот. Встал напротив. Яра сделала полшага вперед, закрывая меня плечом, но я положила руку ей на плечо, останавливая.

— Это бетон, Виктор, — сказала я громко. — Он не колется. Он становится крепче с каждым годом. Как и этот Замок. — Сталь гнется, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Камень крошится. А это...

Он бросил молот на землю. Повернулся к строю. — Слушать всем! — рявкнул он. Строй вытянулся. — Я ухожу на Дорогу. Я увожу лучших. Здесь остаются гарнизон и новобранцы.

Он указал на меня рукой в латной перчатке. — В мое отсутствие Леди Матильда — ваш Лорд. Её слово — сталь. Её приказ — закон.

Он подошел к старшему из оставшихся горцев — огромному рыжему детине по имени Гром. — Гром, смотри на этот камень. — Виктор ткнул пальцем в бетонную плиту. — Видишь? Он не сломался. Леди создала его из грязи и пепла.

Он схватил горца за грудки и притянул к себе. — Если хоть один волос упадет с её головы... Если кто-то косо посмотрит... Я вернусь. И я сделаю с вами то, что не смог сделать молот с этим камнем. Я вас в порошок сотру. Понял? — Понял, Лорд! — рявкнул Гром, побледнев под загаром. — Леди — скала!

Виктор отпустил его. Подошел ко мне. Взял мою руку. Стянул с меня перчатку. При всех, на глазах у сотни людей, он поднес мою ладонь к губам и поцеловал открытую ладонь. Долго, горячо. Это было интимнее, чем любой спарринг с Ярой.

— Матильда, ты — фундамент, на котором стоит весь мой мир. Без тебя мы все рухнем в грязь.

У меня защипало в глазах. Лед окончательно растаял.

— Ты вернешься через четыре дня, — сказала я дрогнувшим голосом. — И я жду тебя к ужину. Живым. Целым. И голодным. — Клянусь, — улыбнулся он улыбкой, от которой подгибались колени.

Он вскочил на коня. — Отряд! На Дорогу! Шагом... марш! Колонна тронулась. Телеги заскрипели. Горцы затянули свою заунывную песню. Виктор обернулся в седле, салютуя мне рукой. Я стояла и смотрела, пока последний солдат не скрылся за воротами. Рядом, опираясь на колонну, стояла Яра. Она грызла яблоко.

— Хороший мужик, — заметила она, глядя вслед Виктору. — Крепкий.

Я медленно повернула к ней голову. — Яра. — А? — она хрустнула яблоком. — Ты знаешь, что делает с людьми Мурз, если его не покормить? — Нет. — Он откусывает лишнее.

Я мило улыбнулась. — Это я к тому, что Лорд — это моя территория. Пометишь её — скормлю цветку.

Яра замерла с яблоком у рта. Посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло уважение. — Поняла, Хозяйка. Чужая добыча — табу. Я не крыса, я у своих не ворую. Она доела яблоко и выбросила огрызок. Потом посмотрела на бетонную плиту. На ней осталась отметина от удара. Шрам.

— Крепкая штука, — уважительно сказала Яра. — Хозяйка, а можно из этой жижи сделать щит? — Щит будет тяжелым, Яра. Но мы сделаем из неё стены. Я поправила плащ. — Все. Шоу окончено. Мужчины уехали играть в строителей. А у нас работа. Замок без Виктора казался гулким. Его шаги, его голос, его тяжелая аура, заполнявшая пространство — всё исчезло, оставив после себя тишину, которую нарушал только свист ветра в дымоходах. Но предаваться меланхолии было некогда. У меня в стене сидел безумный гений, которому требовалась таблица Менделеева, чтобы мы все не взлетели на воздух.

Я собрала команду в холле Северного крыла. — Задача, — объявила я, поправляя плотную повязку на лице (смоченную уксусом, как учила Дора, хотя тут больше помог бы респиратор). — Нам нужна ртуть. Много ртути. — Жидкое серебро? — переспросил Ян, который держал ящик с инструментами. — Миледи, это дорого. И ядовито. — Я знаю. Поэтому мы здесь.

Я указала на винтовую лестницу, уходящую в темноту под самую крышу. — Согласно описи имущества от 1240 года, на чердаке хранятся старые зеркала, снятые