Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

Мои глаза злобно сузились. Я полыхала от ярости, готовая прямо сейчас продемонстрировать ему все прелести корпоративного мата, адаптированного под дворцовые реалии.

— А в гневе ты еще прекраснее, — влюблённо, с каким-то даже благоговейным трепетом вздохнул Ривиан, лениво опираясь бедром о край массивного стола.

— Ненавижу тебя!

— Это дело поправимое, — отмахнулся он с такой лёгкостью, словно я только что сообщила ему о плохой погоде за окном. Ни мой тон, ни слова не произвели на него ровным счётом никакого впечатления.

— Ни за что в жизни не пущу тебя к себе в кровать! — отчеканила я, скривив руки на груди. — Даже не надейся!

— Ой, так я там уже был, — издевательски хохотнул Ривиан. Его взгляд потемнел, медленно и откровенно скользя по моему телу. На губах расцвела ехидная улыбка. — Ты тогда была такой привлекательной… в своей коротенькой сорочке.

Кровь мгновенно прилила к щекам.

— Замолчи!

— А как сладко ты меня к груди прижимала. Помнишь? — не унимался этот провокатор, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я гневно сжала пальцы в кулаки. Краем глаза заметила, как от моего черно-золотого платья начали сочиться тонкие, агрессивные струйки темного дыма.

— Еще в нос целовала… — бархатисто, с придыханием добил паршивец.

— Ривиан! — рявкнула я во весь голос, потеряв остатки всякого контроля над субординацией.

Принц мгновенно замолчал. Он выпрямился, глядя мне прямо в глаза. Воздух в комнате сгустился.

— А еще раз по имени меня назовешь? — его губы дрогнули в теплой, какой-то совершенно обезоруживающей улыбке. — Мне понравилось.

— Не дождешься! — отрезала я, тяжело дыша.

— Не стоит быть такой категоричной, — наигранно, с театральным трагизмом вздохнул наследник. А затем его голос стал тише: — Я добьюсь тебя, моя колючка. Настанет день и ты подпустишь меня к себе.

— Черт с два, понял?! — выплюнула я, чувствуя, как от этого «моя колючка» по позвоночнику пробежал табун мурашек.

— Ц! Прошу тебе такое поведение, — подмигнул поганец.

— Я пойду на всё, чтобы ты сам отказался от меня! — сверкнула я глазами, готовя в уме план жесточайшего психологического террора.

— Если ты сейчас не успокоишься, — вдруг хохотнул он, как-то очень странно косясь на мое платье, — то, наоборот, только еще сильнее завладеешь моим вниманием.

Я находилась на самой грани. Привыкла держать свои эмоции в железном кулаке, но всё... этот мир, этот невыносимый мужчина и статус наложницы — всё было слишком. То, от чего я пыталась сбежать, используя свою хитрость, в итоге настигло меня. Точнее, я сама же, с разбегу, с радостным улюлюканьем кинулась в этот омут с головой, пытаясь изобразить из себя кровожадную маньячку перед Императором.

Эмоции взяли надо мной верх. Я понимала, что попала в золотую клетку, из которой выбраться практически невозможно. Магия под кожей забурлила, вскипая, как вода в перегретом котле.

И тут...

Раздался тихий, шелестящий звук. Черно-золотой шелк моего эксклюзивного, созданного Тьмой наряда внезапно пошел рябью. Я даже не сразу поняла, что со мной не так. Ослепленная гневом, продолжала испепелять принца взглядом, пока не заметила, как Ривиан судорожно сглотнул, а его медовые глаза жадно заскользили по моему телу сверху вниз.

— А ведь я тебя предупреждал, — хрипло выдохнул он, и вся его былая игривость мгновенно улетучилась, уступив место голодному, мужскому инстинкту.

— О чем... — раздраженно махнула я рукой, и только в этот момент осознала, что руке как-то... слишком свободно. Да и вообще, телу вдруг стало на удивление легко и прохладно.

Я опустила взгляд на себя.

Воздух со свистом покинул мои легкие. Платья не было. Моя магия просто взяла и испарилась, оставив меня стоять посреди мужских покое в одном лишь черном, кружевном нижнем белье.

— Отвернулся! Живо! — рыкнула я, судорожно скрещивая руки на груди и пытаясь прикрыть все стратегически важные места одновременно.

— Ты так прекрасна, — завороженно выдохнул Ривиан, делая непроизвольный шаг ко мне и даже не думая отворачиваться. В его взгляде полыхал такой пожар, что можно было обогреть небольшую провинцию.

— Отвернулся, я сказала, или хвост вырву! С корнем!

— Чего сразу хвост-то? — обиженно буркнул Ривиан, останавливаясь. С тяжким, полным вселенской скорби вздохом он всё-таки повернул голову в сторону. Но по напряжённым мышцам его шеи было видно, каких титанических усилий ему стоит не смотреть на меня. — Магическое платье на себе создала, а всей сути не знаешь.

Я лихорадочно, дрожащими руками пыталась выудить Тьму из своих меридианов, чтобы снова замотаться в ткань.

— Для поддержания магических вещей на себе необходима концентрация, — менторским тоном, но с заметной хрипотцой в голосе продолжал вещать отвернувшийся принц. — Эмоции нужно держать в узде. А ты так разозлилась на лужайке, что твоя аура начала искрить. Я даже удивлен, что твоё платье только сейчас спало, а не посреди парка.

Мои руки замерли на секунду.

Тонкие нити Тьмы сомкнулись на моей шее, формируя глубокий воротник. Я опустила руки.

Ривиан медленно повернул голову. Окинул внимательным, оценивающим взглядом мое новое, строгое платье, а затем посмотрел мне прямо в глаза. В его взоре не было ни насмешки, ни высокомерия. Только непоколебимая уверенность хищника.

— Ты будешь подле меня. Я не отпущу тебя. Даже не надейся.

«Так вот почему он так внезапно потащил меня за собой?! А потом и вовсе перешел на бег?! Он спасал меня от публичного позора?!»

Осознание этого факта ударило по мне не хуже пощечины. Этот наглый, самоуверенный поганец заметил, что моя магия выходит из-под контроля, и утащил меня с глаз долой, чтобы я не осталась в неглиже перед Императором и всей дворцовой стражей.

Пока я, мысленно проклиная законы местной магии, торопливо ткала на себе новое, более простое и закрытое темное платье, принц заговорил снова.

— Хочешь ты этого или нет, — голос Ривиана стал серьёзным, властным и лишенным всякой иронии, — но сегодня я официально объявлю тебя своей наложницей, Кирия.

38. Забота отца

Ривиан

Тяжелые двустворчатые двери императорского кабинета, инкрустированные черным деревом и золотом, беззвучно распахнулись передо мной. Стража, затянутая в парадную форму, синхронно вытянулась по стойке «смирно», их лица не выражали равным счетом ничего, как и положено безликим теням короны.

Я вошел, чеканя шаг. В правой руке, крепко сжатой в кулак, лежал плотный, чуть шероховатый свиток из белоснежной велени. На нем — указ. Мой приговор и моя победа одновременно. Документ, который официально, перед лицом всей Империи, утвердит строптивую, острог