Истинная для завоевателя дракона - Алиса Князева

Я падаю в пустоту, и фрагменты воздуха мелькают мимо словно отрывки сна, бессмысленные и непостижимые. Сердце громко стучит в ушах, и мне кажется, что этот звук будет последним, что я услышу. Исчезает всё, кроме страха, стискивающего мой разум, как цепкая лоза.

Я оказываюсь на холодном каменном полу, и ужас, пробегающий по моим венам, обостряется. Вокруг — чужой, мрачный зал.

— Добро пожаловать, Лисбет, — раздаётся голос отца, склоняющийся надо мной.

Его присутствие, холодное и неотвратимое, окутывает как змей, опоясывающий свою жертву.

— Зачем ты это делаешь? — голос дрожит, я понимаю, что сейчас помочь мне точно некому.

— А что, память тебя уже подводит? — хмыкает он. — Ты и твой ребёнок — ключи к уничтожению моих врагов.

Я пытаюсь подняться, но ноги ещё дрожат от внезапного перемещения. Ищу в себе хоть каплю храбрости, но сейчас даже момент пробуждения в этом мире кажется не таким пугающим.

Ну и что что Анортан перебил людей на моих глазах. Мужчина, в лапы которого я попалась, явно ничего хорошего не придумал не только для меня, но и для моего ребёнка, которого и человеком-то пока не назвать. Но теперь у меня есть ещё одна причина.

Вероятно, это стокгольмский синдром в чистом его виде, но он, чёрт побери, работает. Мне нравится Анортан. Его дикость, агрессия, направленная на врагов, и его мягкость, когда дело касается меня.

Весь их род не идеальный и грубый, прямолинейный, раздражающий, но всё же… я могу понять причину такого поведения. Возможно, они были бы терпимее и мягче при других обстоятельствах. Они были прокляты и делали всё для выживания, задвигая вопрос морали в дальние уголки сознания.

Возможно, я и дура, но я не хочу, чтобы они погибали. Я должна найти способ помешать отцу! Вопрос в том, как?

Серлейт взмахивает рукой и меня снова спутывают серебристые нити и тащат куда-то спиной. Сопротивляюсь, но толку с этого чуть. Наконец, меня затаскивает на что-то вроде наклонённой каменной плиты и надёжно фиксируют с распахнутыми руками.

Чувствую, как непреклонный холод пронизывает до костей, но я отказываюсь подчиниться этому жестокому сценарию. Нельзя сдаться. Я ещё жива и должна что-то придумать!

Мой так-себе-отец ходит вокруг камня и чертит на полу какие-то закорючки куском угля и мела.

— Почему ты это делаешь? Что такого тебе сделали драконы? — решаю потянуть время. — Это из-за того, что они захватили твою страну?

Он смеётся, но в смехе этом нет радости — только горечь и злость.

— Страна? Всего лишь огромное число обязанностей и проблем. Пусть забирает.

— Тогда почему ты делаешь всё это? Зачем проклял их?

Он замирает ненадолго, будто и сам только сейчас задумывается над этим вопросом.

— Из-за неё.

— Кто-то из Кеганов влюбился в твою женщину?

— Да. Грёбаная истинность. Мне пришлось многое сделать, чтобы вернуть её, а эта дура всё равно хотела лишь дракона. Истинность! — он снова смеётся. — Но, к счастью, я избавил их от неё. А теперь избавлю и мир от них.

— Но… Ты же получил свою женщину в итоге, — пытаюсь достучаться до его логики.

— Не понимаешь, — он качает головой. — Никто из вас.

— Может, потому что надо объяснять словами через рот⁈ — взрываюсь я. — Если не говорить, то, конечно же, никто не поймёт!

Злость рождается где-то в груди и разгорающаяся жарким всепоглощающим огнём. Не знаю, откуда во мне столько. Тело наполняется небывалой до этого силой, а в воздухе передо мной возникают всполохи огня. Сейчас я так зла, что меня это уже не удивляет.

— Прекрасно, — отмечает Серлейт. — История повторяется в полной мере. Твоя метка работает правильно, да и к тому же его дракон тебя признал, раз делится своей силой. Ты идеально подходишь для этой роли. Как и в день, когда я собирал первое проклятие. — То же место, ситуация.

Я дёргаюсь, и искры огня разгорается ярче. Знать бы как ими управлять, чтобы подпалить его башку!

— Вот ты говоришь, я получил женщину. Добился своего. Знала ли ты, что она, уже в браке со мной всё равно бегала к Кегану? Даже понесла от него, а потом лежала здесь и плевалась ядом про то, что я понятия не имею, что такое истинная любовь. В тот день я понял, что вы лживые и алчные твари, — он качает головой. — И решил избавиться от истинности, само собой, вот только не учёл некоторые факты.

Откровение немного остужает мой пыл. Я слушаю его и думаю только о том, неужели то, в чём он признаётся — правда.

— Что?

— Я сделал так, что они не могли найти своих истинных. Но от них следует избавиться полностью! Но мне нужно было повторить условие и избежать проклятия. И как удачно вышло, что ты оказалась его истинной. Защищена тем, что уже мертва, да и к тому же признанная обеими душами как истинная.

Я с вызовом смотрю на него, не позволяя слезам выдать мою слабость.

— Думаешь, что любовь так легко уничтожить?

— Ты наивная, Лисбет. Любовь не спасёт тебя здесь.

Всполохи всё ещё кружат в воздухе. Если дракон Анортана делится со мной силой, значит, он чувствует, что я в беде? Успеет ли помочь?

Успеет. Какой бы ни была реальность сейчас, я не одна. Даже вдалеке, отделённый пространством, Анортан чувствует меня, а я его. Эта связь сильнее любого заклинания.

Внезапно воздух вокруг меня сотрясается, и пространство начинает колыхаться под натиском силы, а затем откуда-то сверху слышится удар. Будто упало что-то. Или скорее приземлилось.

— Анортан! — я вдыхаю его имя как глоток свежего воздуха в застоявшемся мире.

Серлейт вскидывает руки и направляет их в сторону каменной арки, которая, похоже, ведёт к выходу. В ней вспыхивают линии, напоминающие сеть, но толку в этом никакого, ведь секундой позже потолок каменного зала проламывается и внутрь заглядывает чёрный дракон с пылающими алыми глазами.

Я сразу понимаю, что мой муж не в духе.

Я лечу высоко над лесами и полями, ветер рассекает крылья, словно клинки, и каждое мгновение я интуитивно чувствую, что что-то не так. Лисбет. Её образ, голос, страх эхом отзывается во мне, благодаря метке истинной пары на её груди.

Что происходит в замке? И почему именно сейчас, когда я собираюсь нагрянуть к «дорогому тестю», чтобы оборвать его жалкую жизнь?

Тревога разливается по венам леденящим холодом. Я ударяю крыльями, предполагая, что если что-то и