Дом Льда и Теней - Шеррилин Кеньон

— Расстроенным?

Она улыбнулась.

— Пусть будет так.

Но, если честно, он выглядел так, будто ему необходимо вернуться в постель.

Он снова обнял её, и она на мгновение позволила себе насладиться размеренным биением его сильного сердца под своей щекой. И теплом его объятий, проникавшим гораздо глубже простого физического прикосновения.

Она чувствовала себя в безопасности.

Чего раньше никогда не знала.

«Я его».

Эти два слова должны были пугать её сильнее всего на свете, и всё же она упивалась ими. Было удивительно ощущать себя частью чего-то большего, чем она сама. Знать, что за её спиной есть кто-то. Кто-то, на кого она может положиться.

«Не будь дурой. Ты знаешь лучше».

Возможно. Но он не дал ей ни единой причины сомневаться в нём. Ни единой причины думать, что он кто-то иной, кроме смелого любовника, который всегда будет рядом.

— А женщина тебе досталась что надо, кузен. Не так уж много женщин готовы вырвать ради тебя глазное яблоко.

Заудин рассмеялся.

— Уверен, она способна на нечто ещё худшее.

Он отпустил её и подошёл к оборотню.

— Ты…

Гарин действительно обмочился, когда Заудин приблизился к нему.

Заудин с отвращением поморщился.

— Тебе стоит бояться. Я склонен принимать близко к сердцу, когда кто-то вонзает мне клинок между рёбер, притворяясь моим братом.

— Я…

— Если ты собираешься сказать, что не хотел причинить вреда, лучше передумай. Эти слова приведут меня в убийственную ярость, которую, уверен, ты не переживёшь.

— А меня они заставят… — Ронан замолчал, окидывая взглядом массивную, внушающую страх фигуру Заудина. — Что ж, я бы сказал, что тоже впаду в убийственную ярость, но будем честны: при всём моём внушительном росте рядом с этим троллем я меркну. Скажем так, я буду весьма недоволен.

Он был прав. Окажись Ронан один, он выглядел бы устрашающе. Но стоило ему встать рядом с Заудином, как он начинал напоминать ей маленького мальчика в доспехах своего отца.

Милого. Но совершенно не такого свирепого.

И она восхищалась тем, что он не только осознавал это, но и умел находить в этом повод для шутки.

Заудин медленно выдохнул.

— Итак, как нам использовать этого ублюдка, чтобы найти моего брата?

— Которого брата ты на этот раз потерял?

Гизела ахнула, услышав знакомый голос позади них.

Заудин тоже.

В дверях, там, где только что стоял Заудин, появился Масакагэ. Рядом с ним стояла Кандара, хмуро оглядывая их небольшую компанию.

— Теперь он выглядит не таким мёртвым, правда? — спросила она.

— Даже немного, — Масакагэ кивком указал на их пленника. — А вот этот выглядит так, будто ему пришлось несладко. Надеюсь, вы отдубасили его как следует за меня.

Роб фыркнул.

— Его женщина — больше, чем все мы, вместе взятые.

Масакагэ приподнял бровь.

— Что ж, я многое пропустил.

Заудин сморщил нос, глядя на состояние Масакагэ.

— В том числе и ванну.

Тот рассмеялся, а затем застонал.

— Похоже, мы оба должны этому пленнику хорошенько всыпать.

Масакагэ перевёл взгляд на Роба.

— Будь осторожен. Он работал не один. Есть ещё один оборотень, который помог ему схватить меня в королевстве Мардита. Его зовут Дифлин. Я видел его в облике русалки, человека и тролля. Понятия не имею, какова его истинная форма.

Ронан издал звериный звук.

— Откройте рты. Я хочу посмотреть, что у каждого под языком.

Роб отступил.

— Прошу прощения?

— Ещё не раз будешь просить прощения, если ты оборотень. Открой рот пошире и дай мне посмотреть.

После ещё одного свирепого взгляда Роб подчинился.

— Ты чист, — сказал Ронан, направляясь к Заудину, который приподнял бровь, глядя на него. — А тебя мы проверим просто для порядка.

Масакагэ фыркнул, прежде чем открыть рот и высунуть язык.

Кандара поджала губы.

— И после этого вы ещё удивляетесь, почему все ненавидят оборотней.

Она тоже показала нижнюю поверхность языка.

— О, я знаю, почему нас ненавидят. И ни капли вас за это не виню. Оборотни тоже не любят оборотней. Это лишает нас способности доверять кому-либо или чему-либо. Именно поэтому у нас нет собственной страны. Никогда не знаешь, настоящий ли перед тобой правитель… ведь любой может притвориться им. Когда нас собирается много, это действительно пугает.

И это было ещё одной причиной, почему их осталось так мало. Большинство из них представители других рас выследили и казнили. Те, кто уцелел, держались особняком и жили в отдалённых местах. Или, как она, становились убийцами или наёмниками.

Раньше Гизела никогда не задумывалась о том, насколько одиноко им, должно быть, живётся.

— У вас действительно нет своей общины?

— Мы уничтожаем друг друга каждый раз, когда пытаемся жить вместе. По какой-то причине оборотни просто не способны уживаться друг с другом.

Как же ужасно.

Даже у нежити была собственная страна.

— У тебя есть братья или сёстры? — спросила она.

Он кивнул в сторону Заудина.

— Отщепенцы — моя семья.

— Мать Ронана была последней королевой Лигарии.

Гизела поморщилась, услышав слова Кандары. Лигария пала в то время, когда Ронан, должно быть, находился в плену.

Четырнадцатое королевство.

Оно располагалось на юго-восточной оконечности Сагарии, юго-западной оконечности Дитнала и в северо-западной части королевства её матери.

Когда армия королевы пала под натиском сагарийцев, её королевство было поделено между всеми тремя. Гизела не была уверена, почему и как именно.

Она лишь помнила ликование своей матери по этому поводу. В основном потому, что Мира так сильно ненавидела оборотней. И хотя именно королевство фей победило их, её мать получила большую часть земель Лигарии.

— Мне жаль, Ронан.

— Спасибо.

Прочистив горло, он снова повернулся к их пленнику.

— Я присмотрю за ним, пока вы отведёте Заудина обратно в постель и дадите ему отдохнуть.

Заудин начал возражать.

— Даже не начинай, — резко оборвал его Ронан. — Ты выглядишь как дерьмо, и тебе нужно восстановиться. Не строй из себя тролля передо мной, когда я знаю тебя лучше. Отдохнёшь день — и завтра сможешь избить кого угодно.

Он перевёл взгляд на Масакагэ.

— Тебя это тоже касается.

Роб повёл их к двери.

— Мы останемся на ночь, чтобы убедиться, что никто из вас не будет потревожен.

Он усмехнулся, посмотрев на Масакагэ.

— И заодно проследим, чтобы тебе сдали комнату.

Что оказалось легче сказать, чем сделать.

Хозяин постоялого двора вовсе не