Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин
Покинув кофейню, Зора поправила сумку на плече. Ближе к полудню воздух стал прохладнее, а сырость, которой он был пропитан, пробиралась под кожу, несмотря на солнечную погоду.
Дорога к закусочной была ей хорошо знакома. Разноцветные осенние листья усеивали брусчатку, а высокие фонари с затейливым узором возвышались над ней, словно многовековые часовые. Когда Зора завернула за угол, перед ней открылся вид на Дунай, чьи широкие воды поблёскивали под солнечными лучами.
Зора замедлила шаг, словно невидимая нить потянула её к ограждению набережной. Река текла неторопливо, а её поверхность отливала серебром, несмотря на голубое небо. Серебром, как глаза одного незнакомца. Зора снова вздрогнула.
Её внимание привлекла рябь на воде. Не обычные волны, мягко плещущиеся о камни, а что-то более глубокое, словно возникшее намеренно. По поверхности расходились круги, будто у самой реки билось сердце, и на одно короткое мгновение Зоре показалось, что она что-то услышала. Шёпот. Нет, не шёпот. Тихий гул, словно голоса, которые течение уносило вдаль.
Дитя когтей и крыльев, рождённое там, где рухнули троны… Слова сами собой всплыли в памяти. Это всего лишь призрак, напомнила себе Зора. Наверняка просто строчка из последней песни, которую он услышал перед своей безвременной смертью.
И всё же у неё болезненно скрутило живот.
— Возьми себя в руки, — пробормотала она себе под нос, покачала головой и отступила от ограждения. От реки донёсся слабый, но резкий запах, напоминавший смесь металлических монет и тухлой рыбы. Зора потёрла нос, словно этот запах мог к нему прилипнуть.
Он был не совсем таким, как запах, исходивший от странного, пусть и привлекательного мужчины в закусочной. Основная металлическая нотка была похожей, но оттенки отличались. Его запах не казался неприятным, а вот этот… Этот отдавал гниением и смертью.
Странно, что все эти необычные запахи начали преследовать её именно после встречи с ним.
Краем глаза она заметила Джорджа, устроившегося на фонаре неподалёку от набережной. Его блестящие перья отражали солнечный свет, а маленькие глаза-бусинки были устремлены прямо на неё. Он расправил крылья и спланировал вниз, приземлившись на бетонный столбик рядом с Зорой. В кривом клюве ворон держал что-то блестящее. Он каркнул так резко, что она невольно вздрогнула.
Птица склонила голову набок, и её чёрные глаза сверкнули на солнце. Затем Джордж снова пронзительно каркнул и выронил свою находку. Раздался тихий металлический звон. Взмахнув крыльями, ворон взлетел и исчез среди городской суеты.
— Спасибо, Джордж, — пробормотала Зора, нахмурившись и наклонившись, чтобы рассмотреть безделушку. — Кольцо. Ну конечно, ничего зловещего.
Точнее, мужской перстень. Красивое и, судя по всему, старинное украшение. По коже пробежали мурашки, словно она узнала эту вещь, но… Нет, раньше она её точно не видела.
Ободок перстня был выкован из сияющего серебра и украшен тонким узором из переплетающихся лоз и геральдических лилий. В центре красовался отполированный чёрный оникс. По обе стороны от камня сидели две серебряные птицы — вороны или во́роны — со сложенными крыльями и повёрнутыми головами, словно охранявшие драгоценную вставку. У одной из птиц клюв был раскрыт, будто она предупреждающе каркала на любого, кто осмелится попытаться украсть камень. Работа была безупречной, а мельчайшие детали поражали своей изысканностью.
Зора подняла украшение и повертела его на ладони. Серебряный ободок холодил кожу, а чёрный оникс поблёскивал, словно хранил какую-то маленькую тайну.
— Какого чёрта, Джордж? — тихо пробормотала она.
Она сунула перстень в маленький кармашек сумки и, отвернувшись от реки, решила не забивать себе голову лишними размышлениями. Но как бы Зора ни старалась игнорировать охватившую её в последнее время эпидемию странностей, тревога, похоже, прочно обосновалась у неё в груди.
ГЛАВА 3
ЗОРА
Квартира Софии была такой же яркой, как и её хозяйка: стены украшали совершенно не сочетающиеся друг с другом картины, под потолком тянулись гирлянды с крошечными огоньками, а лёгкий аромат ванильных свечей маскировал неизбежный запах лака для волос и косметики.
— Они жёсткие. И липкие, — пожаловалась Зора, потянув за синюю прядь, словно та её чем-то оскорбила.
— Зато выглядят потрясающе, а завтра ты всё равно вымоешь голову. — София быстро чмокнула её и скрылась в ванной, чтобы закончить собственные сборы.
Зора изучала своё отражение в высоком зеркале, висевшем в прихожей квартиры Софии. Её свежеокрашенные волосы переливались яркими синими и фиолетовыми прядями, выделявшимися на фоне естественного тёмно-каштанового цвета. София уложила их какой-то пенкой, которая подчеркнула волны и придала причёске ухоженный вид. Получилось красиво, Зора вынуждена была признать, но липкость волос ей совершенно не нравилась.
— О-о-о, какая же ты сегодня красотка, Зи! — Лана положила подбородок Зоре на плечо и посмотрела на их отражение в зеркале. — Эти волосы. Этот макияж. Сегодня ты точно кого-нибудь подцепишь.
— Ага, нет уж, спасибо, — ответила Зора. — Мне вполне хватит того, что я ни на кого не пролью свой напиток.
Лана входила в небольшую компанию подруг, с которыми Зора иногда проводила время. По правде говоря, это были подруги Софии ещё со времён колледжа, которых Зора со временем стала считать и своими.
История знакомства Зоры и Софии была довольно необычной. София училась на первом курсе, когда они случайно столкнулись на вечеринке студенческого братства — мероприятии, на котором Зора прежде никогда не бывала и куда больше ни за что не хотела возвращаться. Она навсегда осталась благодарна парню, с которым познакомилась в кафе, где тогда работала, за приглашение на ту вечеринку. Саму тусовку и большинство пьяных студентов она возненавидела, зато обрела подругу на всю жизнь.
На этот раз Зора приподняла фиолетовую прядь и недовольно нахмурилась, но Лана лишь рассмеялась. Конечно, у самой Ланы на светлые кудри тоже ушёл целый баллон лака для волос.
К ним присоединился ещё один голос.
— Оно того стоит. Парни будут есть с твоих татуированных ладоней, — заявила Ханна, четвёртая участница их маленькой компании. — Подвиньтесь немного, мне нужно накрасить губы.
— У меня не ладони татуированы, а тыльная сторона кистей, — пробормотала Зора. Ханна просто оттеснила их от зеркала и принялась наносить на губы ярко-красную помаду, израсходовав, кажется, не меньше половины тюбика. Цвет прекрасно