Дом Льда и Теней - Шеррилин Кеньон

— Ты в порядке?

Кандара кивнула.

— Он меня разозлил. Ничего страшного. Но когда мы до него доберёмся… он пожалеет, что не убил меня.

Когда они вышли из её комнаты и спустились обратно, Роб встретил их в главном зале постоялого двора.

— Прости, кузен. Я только что получил сообщение от твоего брата, короля.

Он протянул его Заудину.

Лицо Заудина потемнело, когда он пробежал глазами письмо. Каковы бы ни были новости, Гизела сразу поняла, что они ему не понравились.

— Он приказывает тебе найти меня и привести к нему? — недоверчиво спросил Заудин.

Роб кивнул.

— Обычно я бы подчинился. Но если с тобой что-нибудь случится, невозможно предсказать, что сделает народ. Большинство известных мне троллей и огров предпочли бы видеть королём тебя. Не думаю, что он понимает, какую угрозу ты представляешь на самом деле. И уж точно он не осознаёт, какое восстание начнётся, если тебя возьмут под стражу.

— Мне следует возглавить переворот хотя бы из принципа. — Заудин сложил письмо и вернул его Робу. — Мы отправляемся.

— Ты всё ещё ранен, — напомнил ему Роб.

— Я исцеляюсь. Последнее, чего я хочу, — увидеть, как тебя казнят за невыполнение приказа. — Заудин почесал ухо. — Как ты думаешь, какая часть этого исходит от Загруна, а какая от Грегуна?

— Учитывая, что мой отец держит Загруна в кулаке, думаю, ты и сам знаешь.

Заудин кивнул в знак согласия.

Роб был прав.

Загрун никогда бы не осмелился на подобное. Отец Роба считал, что положение советника защищает его от нападок. Но теневой король всё равно оставался монархом.

И было очевидно, что он хочет убить Заудина до того, как умрёт сам.

Бедный Роб оказался между двух огней.

— Я тебя не видел.

Заудин усмехнулся, услышав суровый тон Роба.

— Понял. Мы отправимся через несколько минут.

В глазах Роба мелькнула тень. Подозрительный тролль мог бы решить, что это связано с предательством, и в случае Роба это вполне могло оказаться правдой. Но пока Заудин решил ему довериться.

Он протянул руку кузену. Роб без колебаний пожал её.

— Ступай с богами. Я постараюсь не подпускать остальных к твоему следу.

Потому что если начнётся переворот, Роб и его семья тоже легко могли лишиться жизни. Расплата сместит брата Заудина с трона, а учитывая роль Грегуна в смерти отца Заудина, он станет вторым троллем, которого повесят за измену. Затем они примутся за всех родственников Грегуна.

Грегун это понимал, и Роб тоже.

Он уважит желание кузена сохранить жизнь своему отцу и защитить собственную семью.

Было бы неплохо, если бы Роб помог отцу Заудина сохранить жизнь, но он не стал бы держать это против своего кузена. В то время Роб был ещё молод. Несомненно, он боялся Грегуна. В конце концов, если тот мог убить собственного брата, то с такой же вероятностью мог убить и младшего сына.

Заудин не завидовал положению Роба. По крайней мере, он никогда не сомневался в преданности или любви своего отца.

Он не мог представить, что боится, будто собственный отец может его убить. Какой бы плохой ни была его мать, она никогда не опустилась бы до такого. Не говоря больше ни слова, Заудин повёл Гизелу и остальных обратно наверх.

Они едва добрались до лестницы, когда Кандара остановилась. Наклонив голову, она словно прислушивалась.

Заудин знал это выражение её лица. У неё было видение чего-то.

— Что происходит? — спросил он Масакагэ.

Масакагэ не ответил. Вместо этого он обменялся хмурым взглядом с их сестрой.

— Что они говорят?

— Ваши враги изменились.

Кандара медленно повернулась по кругу, словно что-то искала. Затем посмотрела на Заудина.

— Нам нужно уходить. Сейчас!

Никто не стал оспаривать её приказ.

Они быстро собрали вещи и направились в конюшню.

Гизела попыталась понести седельные сумки Заудина, но он не позволил ей и перекинул их через плечо.

— Твоя гордость тебя погубит.

— Пусть. Мой отец восстал бы из могилы, если бы я предал принципы, которым он меня учил. — С этими словами он взял и её сумки.

— Я и сама могу.

Он укоризненно цокнул языком.

— Дело не в том, что я считаю тебя слабее или неспособной защитить себя. Это просто вежливость, принцесса. Ничего больше. Я делаю это, потому что забочусь о тебе и уважаю тебя, а не потому, что пытаюсь тебя унизить.

От этих слов ей стало ужасно неловко из-за того, что она неправильно его поняла.

— Прости, Зи. Я не привыкла, что обо мне кто-то заботится.

— Я знаю. — Он обнял её одной рукой и слегка сжал. — Теперь ты не одна, Гизела. Позволь кому-нибудь сражаться рядом с тобой.

— Я пытаюсь.

Заудин наклонился и поцеловал её в макушку, прежде чем отпустить.

Он прекрасно её понимал и не обижался на то, что ей было трудно принимать его помощь.

Ему самому было не легче.

Слишком много лет одиночества имели свойство делать человека таким.

Недоверие. Гнев.

Это было для него как материнское молоко.

Именно поэтому он мог понять, почему она тоже могла быть такой колючей.

С кем угодно другим он бы разозлился.

С ней…

Она его очаровывала.

«Со мной что-то серьёзно не так».

Он бы никогда с этим не спорил.

Все Отщепенцы уже давно это отметили.

Когда они оказались в конюшне, он снял с плеча седельные сумки Гизелы и передал ей, пока сам осёдлывал свою лошадь. Или, по крайней мере, пытался. Масакагэ использовал свои силы, чтобы оседлать их лошадей и погрузить на них седельные сумки.

— Выпендриваешься, — поддразнил его Заудин.

Тот лишь улыбнулся.

— Ты бы тоже так сделал, если бы не привык скрывать свои силы.

Заудин поспорил бы с ним, если бы это не было правдой. Но он принимал тот факт, что, когда дело касалось его способностей, ему просто не приходило в голову ими пользоваться.

Кандара покачала головой, глядя на них обоих, затем забралась в седло и взяла поводья. После чего посмотрела на Гизелу.

— Бедняжка. Тебе приходится путешествовать с ними двумя в одиночестве.

Гизела забралась в седло и устроилась поудобнее.

— Они не такие уж плохие.

— И всё же прошу прощения, что они не были полностью приучены к домашней жизни. Мы пытались. К сожалению, безрезультатно.

— Нам следует обидеться? — спросил Масакагэ у Заудина.

— Наверное. — Он взобрался на спину своей лошади. — Тебе больше, чем мне.

— И с чего ты взял?

— Мне нравится быть негодяем. А ты гораздо больше любишь покрасоваться.

Масакагэ закатил