Дарующая нити - Тата Верная
— Но я — не собственность! А обращаетесь вы все со мной как с товаром!
Я отвернулась от Германа и зарылась в одеяло. Услышала тяжкий вздох.
— Мне жаль, что с тобой случилось всё это.
Послышались удаляющиеся шаги и звук закрываемой двери. Сон не шёл. Мысли вернулись к Ивану. Достала старый телефон и включила. Тут же раздался звонок. Сбросила. Со слезами перечитала кучу СМС от Ивана. Последняя: «Давай поговорим. Пожалуйста!» А потом ещё одна: «Я в Питере. Герман не знает. Приезжай завтра в своё кафе к трём». Выключила. Может, стоит поговорить? Но завтра у меня в это время встреча с Вершительницей.
Глава 54
Всю ночь я ворочалась. Представляя, как я буду жить без Ивана. От этих мыслей поднималась тошнота и резало желудок. Волчица скреблась и выла. Перевернувшись на другой бок, я уже видела, как Иван наклоняется и целует меня, ласкает мою шею, втягивает аромат моей кожи. Аромат полыни сводил с ума. Как только подумала об этом, тошнота и боль ушла, волчица радостно заурчала. Ну нет! И так всю ночь.
Утром я встала вся разбитая. С трудом собралась ко времени. На всякий случай поела и выпила бокал рубиновой жидкости. Чтобы не превратиться на встрече в вампира. Я ж не знаю, как она к этому отнесётся.
Подъезжая к большому зданию, я вдруг поняла, что не знаю имени Вершительнице. Или что? Мне к ней так и обращаться «Вершительница»? Глупо как-то.
— А как зовут Вершительницу? — решила я всё-таки уточнить у Марка.
— Элеонора Викторовна, — просто ответил Марк, — у вас будет сорок минут для беседы. У неё плотный график.
Всего сорок минут? Значит всё делается так быстро? Ну и хорошо.
Нас уже ждали. Марк и остальная охрана остались в холле, а меня проводили наверх. При этом у меня ни разу не спросили документов.
На одном из этажей мы вошли в дверь и оказались в небольшом помещении с несколькими креслами и столиками. Сбоку была ещё одна дверь. Меня оставили одну. Я присела. Стук сердца отдавался в висках. Неужели сегодня всё закончится? Навалилась тоска. Захотелось сбежать, но тут открылась дверь, и мужчина в строгом костюме произнёс:
— Элеонора Викторовна ждёт вас. Напоминаю, у вас сорок минут.
На негнущихся ногах я прошла в помещение. Оно было небольшим: одну стену занимали огромные панорамные окна, за которыми виднелись деревья. Напротив них стояли два кресла и столик.
— Проходи, не бойся, — услышала я мягкий голос и увидела перед собой женщину.
Я представляла её себе совсем не так. Мне казалось, что это будет старица с мудрыми глазами. А передо мной стояла молодая женщина с мягкими чертами лица, пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Одета она была в свободное тёплое платье и туфли на невысоком каблуке.
Я села в указанное кресло и увидела на столике между нами папку с надписью: 'Марина Рудольфовна Роквейл (Терронова).
— У вас на меня целое досье собрано, — указала я на папку.
— Конечно, — она улыбнулась, усаживаясь в кресло и поворачиваясь ко мне, — чтобы принять то или иное решение, кроме личной встречи я должна получить информацию из нейтральных источников.
— К вам, наверное, обращается, много… — я замялась.
У меня до сих пор язык не поворачивался называть оборотней и вампиров людьми.
— Но ты ведь пришла не за этим, правда?
— Да. Я… — слова застряли в горле.
Я молчала. Она тоже. Если я сейчас не озвучу своё желание, значит, мне придётся вернуться к Ивану. Волчица в голове заурчала. Если я скажу, тогда я буду свободна. Около сердца кольнуло, а к горлу подступила тошнота.
Вершительница молчала. Она сидела, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Ждала. И не помогала. Я налила воды в стакан и сделала глоток. Набрала в грудь воздуха и выпалила:
— Я хочу разорвать истинность с моим мужем Ирваном!
Впервые я назвала его именем, указанным в паспорте, пытаясь тем самым сказать себе, что разорвать связь я хочу вовсе не с Иваном. Дурацкая мысль!
— Почему?
Простой вопрос, заданный незнакомым человеком — человеком ли? — словно вывернул меня на изнанку. Впервые за две недели я смогла рассказать о произошедшем. Слова лились из меня как поток — неудержимо, со слезами, болью. И тоской по своему волку.
Когда я остановилась, обнаружила перед собой стопку мокрых бумажных полотенец. Но мне стало легче. Вершительница держала меня за руку и внимательно слушала и смотрела на меня. Я с надеждой уставилась на неё. С надеждой на что? Почему-то я была готова выполнить любое её указание. Скажет вернуться к Ивану, и я побегу к нему. Скажет, что нужно разорвать нити, и я соглашусь.
— Ты ещё не сделала свой выбор, девочка, — сказала она, качая головой, — а уже пришла ко мне.
Я с испугом уставилась на неё.
— Но это и хорошо. Ты думала, что я прямо сейчас всё и сделаю, так?
Я кивнула, продолжая смотреть на неё во все глаза.
— Почему-то все так думают. На самом деле, разрыв нитей сложный и болезненный ритуал. К нему требуется подготовка. Но сначала ты должна принять окончательное решение, которое озвучишь на Совете. И только потом проводится ритуал.
От этих слов мне стало легче. Как будто отложили день моей казни и подарили ещё несколько дней надежды на спасение.
— Но, чтобы ты приняла правильное решение, я должна сказать тебе кое-что. Ты готова?
Я кивнула и сосредоточилась ещё больше.
— Элеонора Викторовна, время закончилось, — в комнату вошёл мужчина в костюме и чего-то ждал.
— У нас особый случай, Аркадий. Перенеси, пожалуйста, следующую встречу на другое время.
Аркадий тут же испарился, плотно закрыв за собой дверь.
Элеонора взяла мою руку и закрыла глаза. Я почувствовала, как тёплая волна от неё перешла ко