Дом Льда и Теней - Шеррилин Кеньон
Гизела сидела на небольшой скамье в конюшне и затачивала свой меч.
Одна.
Неужели это и есть её будущее? Обнимать холодную сталь Бранта?
Мать предложила ей свободу в обмен на демона, связанного контрактом. И только теперь, когда Гизела действительно познала свободу, она гораздо лучше понимала, чем расплатилась за неё.
Всё оказалось совсем не так, как она представляла. Она была окружена незнакомцами в чужой стране, где не знала ни обычаев, ни законов, ни даже местных идиом. Потому что в глубине души Гизела понимала: она не вписывалась в общество других кентавров, а мать никогда не позволит ей остаться в Фессалии. Гизела представляла для неё слишком большую угрозу. Если она не будет подчиняться матери, та просто прикажет её убить.
Ранее в гостинице Гизела наблюдала, как легко Кандара и Масакагэ перебрасывались шутками.
Вот чего она хотела.
Дружбы.
Как ни иронично, но именно это она чувствовала рядом с Заудином.
— Ты просто слишком мало разговариваешь, Брант, — прошептала она своему мечу. — Я ценю то, какой ты хороший слушатель, но наши разговоры всегда односторонние.
И довольно скучные.
Забавно, но раньше ей этого было достаточно.
Теперь — нет.
Вздохнув, она убрала меч в ножны и прислонила его к перегородке стойла. Затем сунула камень и ткань в седельные сумки и поднялась, чтобы повесить их на дверцу стойла, где её лошадь спокойно жевала сено.
Гизела прислонилась к перегородке и стала наблюдать за животным. Поскольку в ней смешалась кровь кентавра и единорога, раньше она никогда особо не обращала внимания на лошадей. Будучи сама наполовину лошадью, она до этого ни разу не ездила верхом. Да и вообще, лошади были редкостью в королевстве её матери. В них просто не было необходимости.
Но это были прекрасные животные. Грациозные.
Согласно древним легендам, кентавры появились, когда одна древняя чародейка влюбилась в своего жеребца. Она так сильно его желала, что превратила себя в наполовину человека, наполовину лошадь, чтобы быть с ним.
Королева Фессалии. Первая кентаврийка.
Гизела никогда особо не задумывалась над этой старой историей. Это была всего лишь легенда, которую странствующие менестрели пели в своих песнях, а поэты воспевали в одах.
Но теперь…
Она понимала королеву. Понимала эту жажду быть рядом с тем, кого любишь. Интересно, высмеивали ли королеву за её желания? Чем ей пришлось заплатить за то, чтобы стать кентавром?
«А чем придётся заплатить мне, если я откажусь от своей сущности?»
Большую часть жизни она прожила человеком.
Вздохнув, Гизела протянула руку и коснулась лба лошади. Грубая шерсть казалась непривычной на ощупь, но ей нравилось чувствовать её под ладонью.
— Хороший мальчик, правда?
Лошадь тихо заржала в ответ.
Как только она подняла голову, чтобы посмотреть на Гизелу, что-то твёрдое и острое обрушилось ей на затылок.
Её замутило. Она попыталась сфокусировать взгляд, но всё вокруг погрузилось во тьму.
~ ~ ~
— Гизела?
Заудин вошёл в конюшню, где ему сказали, что она отдыхает.
Он увидел их лошадей и других животных, которых здесь держали. Но Гизелы нигде не было.
Пока он не заметил её меч, прислонённый к балке.
— Гизела!
Его охватила паника. Она ни за что не оставила бы меч. Даже чтобы сходить в уборную.
Что-то было не так.
— Кандара! — крикнул он.
Она тут же появилась.
— Не обязательно так орать.
Он поднял меч Гизелы и протянул его ей.
— Что произошло? Гизелы здесь нет, а я знаю, что она не ушла бы куда-то без оружия.
Кандара вытянула руки перед собой. Её глаза стали совершенно белыми, а сама она склонила голову, прислушиваясь к звукам Вселенной и своим проводникам.
Заудин не двигался, ожидая, пока она сделает то, что всегда делала, когда пыталась найти ответы.
Её руки описывали изящные круги — перед собой, затем сбоку. Это выглядело как прекрасный танец, если не учитывать его зловещую суть. Заудин никогда не понимал, зачем она делает эти движения. А когда спрашивал, Кандара не могла вспомнить, что вообще их совершала.
«Что-то овладевает мной и показывает то, что я ищу», — когда-то она призналась ему.
Поэтому он молчал, позволяя ей делать то, что требовалось.
— Она была не одна, — едва слышно произнесла Кандара. — Вот, лошадка. Дай я почешу тебе носик. — Она развернулась и нахмурилась. — Я не хочу его потерять. Почему мы не можем быть вместе? Я не могу без него жить.
Белые глаза Кандары встретились с его взглядом. Заудин знал, что она не видит его. И всё же она сосредоточилась на его лице, нахмурившись.
— Он уйдёт. Все уходят. Я не хочу быть рядом, когда он возненавидит меня. Ай! — Она пошатнулась вперёд, схватившись обеими руками за затылок, а затем опустилась на колени и подняла руку. — Хватит! — После этого она рухнула лицом вперёд на устланный сеном пол.
Не зная, что делать, Заудин остался на месте, хотя всё его существо требовало броситься к сестре.
Наконец она вышла из транса и, опираясь на руки, поднялась с пола.
— Дифлин. Он собирается использовать её, чтобы выманить тебя.
Ярость мгновенно и горькой волной захлестнула всё тело Заудина. Он запрокинул голову и взревел.
— Где он? — потребовал он.
Сестра покачала головой.
— Нам понадобится зелье. Я не видела, куда они ушли.
— Если он хоть пальцем к ней прикоснётся…
— Он намерен убить вас обоих.
Разумеется, намерен.
— Как он её схватил? — спросил Заудин. Он не мог представить, чтобы Гизела позволила застать себя врасплох.
— Она гладила свою лошадь, когда он внезапно появился у неё за спиной. Этот трус ударил её по голове и забрал.
Не успел Заудин ничего больше сказать, как в конюшню ворвался Масакагэ.
— Что случилось?
— Дифлин забрал Гизелу, — прорычал Заудин сквозь стиснутые зубы.
Глаза Масакагэ вспыхнули.
— Тогда мы вернём её.
Заудин хлопнул брата по плечу.
— Да, вернём. И я искупаюсь в его крови.
~ ~ ~
Гизела очнулась от ужасной боли в голове. Череп пронзительно пульсировал, и от этой агонии она едва могла открыть глаза. Хуже того, её тошнило.
Когда сознание окончательно прояснилось, она поняла, что её руки и ноги связаны.
«Дифлин».
Теперь она его вспомнила. Короткая вспышка его лица прямо перед тем, как она потеряла сознание.
«Ублюдок!»
Она хотела его голову за то, что он так её унизил.