В паутине предательств - Адриана Максимова

Им удалось отразить атаку драммарских магов и остановить поток черной жижи, смысл которой Мариану так и не удалось понять. Может быть, ее последствия проявятся через пару дней. Ему была не знакома магия, которую использовали эти чародеи. Их питала тьма, что однажды подчинил себе король. Они брали энергию от нее, в то время как Мариан черпал силы от родового канала и природы. Он не был никак связан с Драммаром, и понять действия чародеев было трудно. Они не делились своими секретами с чужаками.

Мариана тревожило, что те, кто больше всех владел магией, были больны. Слегли один за другим после той ночи, когда они боролись с черной жижей. Вряд ли Сабола сможет справиться со всем один, даже если добровольцы будут ему помогать. Ведь нужно не только поддерживать защиту от магических атак, но еще и создать армию фантомов. А это требовало огромных сил.

Отравленный Августином колодец тоже добавлял забот. Это сообщение породило среди находящихся в крепости настоящую панику. Стоило больших усилий всех успокоить. Мариан не знал, как они будут с этим разбираться. Запас воды еще был, но надолго его не хватит. Завтра с утра они поведут Августина пить воду из первого колодца – самого важного для них. О яде, которым была отравлена вода, Мариан знал не много: только то, что он чрезвычайно смертоносен и одной капли достаточно, чтобы убить взрослого человека. А еще он был очень дорогим, и воспользоваться им могли только по-настоящему богатые люди.

Чародей закашлялся, и его лоб покрылся испариной. Дышать стало тяжело. Он посмотрел на пустой бокал и обреченно вздохнул. Придется встать и сделать все самому. Дверь тихонько скрипнула, и он, обернувшись, увидел на пороге Саболу. Тот был с ног до головы одет в черное. Вокруг его ног суетился котенок по кличке Молоко. Мариан нахмурился. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось общаться с Саболой.

– Я думаю, это чума, – сказал тот, закрывая за собой дверь.

– Ты о чем? – прохрипел Мариан.

– О черной жиже, что лила с неба. Я осторожно поработал с образцом, стараясь извлечь из него смысл, – садясь напротив Мариана, ответил Сабола. – В нем была заложена болезнь.

– Хочешь сказать, что мы обречены? – нервно усмехнулся Мариан.

– Возможно, – внимательно глядя на него, сказал Сабола и, протянув руку к Мариану, коснулся его шеи. – Ты весь горишь.

Пальцы у него были ледяные, и Мариан дернулся.

– Со мной все нормально, – холодно сказал он.

– Я вижу, – ответил Сабола и поднялся. Подойдя к полке, на которой стояли травы, он стал рассматривать содержимое мешочков и склянок. – Ничего подходящего…

– Я как-то не собирался болеть.

– Посмотрю у себя, – откликнулся Сабола. – Я брал несколько сборов. Может быть, что-то и подойдет.

– Думаешь, заболеют все? – спросил Мариан.

– Я не знаю, – задумчиво ответил Сабола. – Но такое было бы выгодно врагам.

– Они войдут в крепость и тоже станут жертвами мора, – дрожа, сказал Мариан.

– Вряд ли. Даже сейчас болеют только те, у кого есть магия. Остальные здоровы.

Сабола снял с кровати одеяло и укутал им Мариана. Сквозь толстый слой пуха чародей ощутил исцеляющее тепло, идущее от рук его врага. Принять помощь от Саболы для Мариана было выше его сил. – Не смей… Не смей это делать.

– Ты не можешь сейчас позволить себе такую роскошь, как гордость, – прошептал Сабола, глядя ему в глаза.

– Я ничего от тебя не приму, – сказал Мариан, и его голос прозвучал, как жалобный всхлип.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно, – доверительно проговорил Сабола, глядя ему в глаза. Мариана захлестнула злость. Да как он может вообще говорить ему такие слова! После того, что случилось! Хотелось оттолкнуть Саболу, стукнуть, но он не мог двинуться. Слабость с каждой минутой делала его безвольным. – Мы должны сражаться, а не лелеять свои обиды. Это можно сделать и потом.

– Уйди… – прошептал Мариан. Перед глазами у него кружились красные искры. От частого пульса звенело в ушах. Пальцы Саболы легли ему на голову и сдавили виски. Он видел, как двигаются губы чародея, стараясь угадать, что они произносят. На него накатила сонливость. Он изо всех сил цеплялся за реальность, ему не хотелось полностью отдать себя во власть Саболы, но противостоять его силе не смог. Сознание погасло.

* * *

Мариан проснулся от того, что кто-то смотрит на него. Этот взгляд проникал ему под кожу, вызывал беспокойство. Он ощущал, как опасность становится почти осязаемой. Открыв глаза, чародей понял, что лежит в постели, окруженный ворохом подушек. Два тяжелых одеяла придавливали его к матрасу. Наверняка Сабола постарался. Мариан с трудом приподнялся на локтях и увидел, что на стуле сидит Талика.

– Ну, здравствуй, любовь моя, – холодно произнесла она. Мариан неотрывно смотрел на нее. Она впервые с момента смерти явилась ему. До этого, сколько бы он ни призывал ее, какие бы магические ритуалы для духов ни использовал, Талика отвечала ему молчанием. Не бредит ли он сейчас?

– Талика… – прошептал Мариан, вглядываясь в лицо девушки. Она выглядела точно так же, как в день смерти: то же платье, прическа, и рваный след от ножа на горле. Если бы он не видел ее смерти, не поверил бы, что она призрак. Девушка была как живая.

– Неужели ты рад меня видеть? – с издевкой спросила Талика и поднялась. – И прикосновения Саболы не стерли тебе память?

– О чем ты? – тяжело дыша, проговорил Мариан. Его накрыл приступ кашля, и он без сил упал на подушки.

– Ты предал меня! – повысила голос Талика. – Ты общаешься с Саболой, словно ничего не случилось, будто это не он приказал убить меня! Как ты мог, Мариан?! Как? Ведь я любила тебя…

Мариан посмотрел в лицо возлюбленной. Та боль, которую он проживал, когда понял, что Талика лгала ему, вдруг рассеялась. Ему опять хотелось верить ей, снова пережить эйфорию близости с ней. Это чувство было похоже на поток, заставляя здравый смысл заглохнуть.

– Я никогда не предавал тебя, – растерянно проговорил Мариан и потянулся к Талике. Она резко поднялась, не давая ему прикоснуться к себе.

– Ты должен убить его и, чем скорее, тем лучше! Сабола не должен жить! – с придыханием проговорила Талика. – Не поддавайся его очарованию.