(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Они стояли у камина, повернувшись ко мне. Мои родители. Не призраки, не выцветшие образы, а живые, молодые, полные сил. Мать, Элора, улыбалась мне той самой улыбкой, которую я знала лишь по фотографии, и протягивала руки. Отец, Каэл, высокий и широкоплечий, стоял рядом, его глаза светились гордостью.

«Мы так долго ждали тебя, милая», — голос матери был теплым, как летний дождь, он проникал под кожу, растапливая лед в моей душе. — «Мы здесь, в глубине. Здесь так хорошо. Безопасно».

«Он ждет тебя, Лира», — подхватил отец, кивая на воображаемое окно, за которым вместо серого неба Веридиана сияли туманности Бездны. — «Он приведет тебя к нам. Не бойся его. Он — наше спасение».

Это была ложь. Отравленная, покрытая сахаром ложь, но мой изголодавшийся по любви и семье разум был готов проглотить ее, не раздумывая. Часть меня, маленькая девочка, потерявшая все, отчаянно хотела сделать шаг навстречу, упасть в объятия, которых никогда не знала.

И тут за их спинами появился он.

Мой ночной мучитель возник из тени у каминной полки, положив руки им на плечи. Он ничего не говорил, но само его присутствие исказило идиллию. Улыбки на лицах моих родителей застыли, превратившись в жуткие, неподвижные маски. В их глазах погас живой огонь, сменившись пустым, стеклянным блеском. Они стали его куклами.

Знание — это яд для иллюзий. И я знала. Я знала, что это не они. Это он, дергающий за ниточки моих самых сокровенных желаний.

«Вы не они», — мой голос дрожал, но я заставила себя произнести это. — «Вы — ложь».

Иллюзия рассыпалась в прах. Уютная комната растворилась, родители истаяли, как дым на ветру. Я снова стояла с ним в непроглядной, звенящей пустоте. Его ментальный голос больше не был бархатным. Он стал холодным и твердым, как кристалл.

«Упрямство тебе не поможет. Я могу дать тебе семью, которую ты потеряла. Или отнять ту, что еще осталась».

Это была прямая, неприкрытая угроза. И я знала, о ком он говорит. Сон оборвался, выбросив меня в холодный пот реальности.

***

Я нашла Риса на тренировочной площадке Изыскателей. Он с яростью обрушивал свой ледоруб на набитое соломой чучело, и каждый удар был полон сдерживаемого гнева, который он не мог выплеснуть на настоящую причину своей боли — на меня.

Я должна была попытаться. Даже если он меня презирал, я должна была.

«Рис, нам нужно поговорить», — сказала я, подойдя ближе.

Он не прекратил тренировки. Удар. Еще удар. Солома летела во все стороны. «О чем? О том, как ты снова решила поиграть? Или, может, ты опять "забыла", что мы разговаривали?» — его слова были пропитаны сарказмом, острым, как осколки льда.

«Скажи мне…» — я проигнорировала его выпад, заставив себя говорить. — «Ты когда-нибудь слышал старые легенды? О существах из Бездны, которые могут… влиять на разум?»

Он замер, вонзив ледоруб в грудь чучела. Медленно повернулся ко мне. В его взгляде не было понимания. Лишь тревога и… жалость. Он видел мое бледное, измученное лицо, слышал мой отчаянный, безумный вопрос и делал единственно возможный для нормального человека вывод.

«Лира…» — его голос смягчился, и от этого стало только хуже. — «Это все бабушкины сказки. Бредни старого Йорика, который пропил свой мозг в "Дырявом Котле"». Он шагнул ко мне, его лицо выражало искреннее беспокойство. «Ты слишком много работаешь. Ты загоняешь себя в могилу своими бумагами и призраками прошлого. Послушай, я беспокоюсь за тебя. Может, тебе стоит… поговорить с целителем Гильдии? Просто отдохнуть?»

Его слова были приговором. Он не верил. Он считал меня больной, сломленной горем, на грани безумия. Он пытался спасти меня, но предлагал не то лекарство, потому что даже не представлял себе истинной болезни. Стена между нами выросла до небес.

«Да», — сказала я, и мой голос был пуст. — «Наверное, ты прав. Я просто устала».

Я развернулась и ушла, чувствуя на спине его растерянный и тревожный взгляд. Я была абсолютно, окончательно одна.

Ночь принесла не облегчение, а удушающее чувство загнанного зверя. Моя комната больше не была убежищем. Она стала клеткой, в которой я ждала появления своего невидимого тюремщика.

Я сидела за столом, и свет масляной лампы выхватывал из темноты страницы древнего манускрипта, исписанные выцветшими строками о К'Тарр. Я искала слабости, способы защиты, но текст был полон иносказаний и обрывочных сведений.

Перед тем как лечь, я провела свой маленький ритуал паранойи. Окно было плотно закрыто на тяжелую железную щеколду. Дверь заперта на толстый дубовый засов. Иллюзия безопасности. Я легла в кровать, но сон не шел. Каждый скрип половицы в коридоре, каждый порыв ветра за окном заставлял мое сердце замирать.

В конце концов, изнеможение взяло свое, и я провалилась в тяжелую, вязкую дрему.

Я проснулась внезапно. Не от кошмара, а от пронзительного чувства холода и чужого присутствия. В комнате было тихо и пусто. Но что-то было не так. Я села в кровати, сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица.

Мой взгляд метнулся к окну.

Тяжелая железная щеколда была поднята. Створка окна была приоткрыта на ширину ладони, и в щель сочился холодный ночной воздух, пахнущий сыростью и близкой Бездной. Я точно помнила, как опускала эту щеколду. Я проверяла ее дважды.

А потом я увидела ее.

На подоконнике, в полосе лунного света, лежала свежая, идеальная призрачная орхидея. Тот самый цветок из моего первого сна. Ее молочно-белые лепестки слабо мерцали, и я почти физически ощущала исходящий от нее тонкий, пряный аромат, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с ужасом.

Меня не трясло. Слезы не шли. Я просто смотрела на цветок, и меня накрыло ледяное, всепоглощающее спокойствие абсолютного понимания.

Он был здесь.

Не во сне. Не в моей голове. Он