Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

— Госпожа, — сказал эльф медленно, как будто говорил с ребёнком, — рабам не разрешено сидеть за столом госпожи. Это… — он запнулся, — это осквернение. Если нас увидят — нас сожгут на костре прилюдно. Это закон.

— Чей закон? — спросила я.

— Закон этого мира, — ответил он. — Закон, который существует тысячу лет. Закон, который…

— Мне плевать, — сказала я. — Я не из этого мира. Помнишь? Я забыла всё. Но я помню, что в моём мире люди едят вместе. И я хочу есть. И вы будете есть со мной.

Эльф сжал челюсти. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. Впервые за всё время его лицо не было спокойным. Он был в ярости.

— Ты не понимаешь, — сказал он резко. — Ты не понимаешь, что делаешь! Если нас увидят — нас убьют. Тебя — может быть, простят. Может быть, накажут. Но нас — убьют. Всех троих. Потому что мы — рабы. Мы — вещи. Вещи не едят за столом госпожи. Вещи едят с пола. Из миски. Как собаки.

Он замолчал. Тяжело дышал. Его серебряные глаза горели.

— Ты хочешь, чтобы нас убили? — спросил он тихо. — Ты этого хочешь?

Я посмотрела на него. На его белые волосы, которые дрожали от напряжения. На его тонкие губы, которые сжались в линию. На его руки, которые сжались в кулаки.

— Нет, — сказала я. — Я не хочу, чтобы вас убили. Я хочу, чтобы вы жили. Но я не могу жить в мире, где люди едят с пола. Я не могу. Прости.

— Тогда ты умрёшь, — сказал он. — И мы умрём вместе с тобой.

Он отвернулся. Подошёл к окну. Встал, глядя на чёрный лес. Его спина была напряжена, как тетива.

Рыцарь хмыкнул. Подошёл ко мне. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. В его глазах было что-то новое. Что-то, чего я не видела раньше. Уважение? Нет. Что-то другое.

— Ты или самая смелая женщина, которую я видел, — сказал он, — или самая глупая. Я ещё не решил.

— Я тоже, — сказала я честно.

Он чуть улыбнулся. Уголком губ. Едва заметно. Но это была улыбка.

— Ладно, — сказал он. — Я сяду за твой стол. Если ты обещаешь, что не дашь нас убить. Если нет — я лучше сам перережу себе глотку. Быстрее, чем это сделают они.

Я кивнула. Посмотрела на орка.

Он всё ещё стоял в углу. Смотрел на меня. В его янтарных глазах было что-то, от чего у меня пересохло во рту. Что-то тёмное. Голодное. Он не сказал ни слова. Но я чувствовала, что он думает.

Он думал, что я слаба. Что я не смогу. Что я играю в игру, которую не понимаю.

И он был прав. Но я собиралась доказать ему обратное.

— Орк, — сказала я. — Ты сядешь за стол?

Он не ответил. Медленно, очень медленно, он поднялся с пола. Подошёл ко мне. Остановился так близко, что я почувствовала запах его кожи. Мускусный. Терпкий. Знакомый. Тот самый запах, который был на моих губах. Во рту. В горле.

Он посмотрел на меня. Потом протянул руку и взял меня за волосы. Резко. Больно. Притянул к себе. Я вскрикнула — от неожиданности, не от боли. Его лицо было в сантиметре от моего. Я чувствовала его дыхание. Горячее. Быстрое.

— Ты хочешь играть в Госпожу? — спросил он тихо. — Тогда играй. Но если ты слаба — я сломаю тебя. Я не буду ждать, пока это сделает леди Ирма. Я сделаю это сам. Потому что я не хочу умирать из-за женщины, которая не может даже ударить как следует.

Его пальцы сжали мои волосы сильнее. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Не от боли. От унижения. От страха. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

— Отпусти, — сказала я.

Он не отпустил. Он смотрел на меня. Ждал. Проверял.

— Отпусти, — повторила я. Громче. Твёрже.

Он чуть улыбнулся. И отпустил. Но не отступил. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, как будто ждал, что я сделаю.

Рыцарь стоял в стороне. Смотрел. Не вмешивался. Эльф у окна не обернулся. Но я чувствовала, что он слушает. Что он ждёт.

— Покажи ему, кто здесь Госпожа, — сказал рыцарь холодно. — Или я сделаю это сам. И поверь, моя рука тяжелее твоей.

Я посмотрела на орка. На его широкую грудь. На его руки, которые могли сломать меня пополам. На его орган, который снова начал подниматься, наливаясь тяжестью под штанами.

Он хотел, чтобы я его ударила. Хотел, чтобы я показала силу. Хотел, чтобы я доказала, что я Госпожа.

Но я не могла. Не могла ударить. Не могла причинить боль. Это было не во мне. Не в моём мире. Не в моей жизни.

И тогда я вспомнила.

Я работала с собаками. В приюте. Три года. Я знала, что сила — это не всегда удар. Иногда сила — это лишение. Иногда сила — это ожидание. Иногда сила — это контроль.

Я посмотрела на орка. И сказала:

— Эльф. Рыцарь. Выйдите.

Эльф обернулся. Рыцарь приподнял бровь.

— Госпожа? — переспросил эльф.

— Выйдите, — повторила я. — Закройте дверь. И не входите, пока я не позову.

Они переглянулись. Потом посмотрели на орка. Потом снова на меня.

— Он может тебя убить, — сказал рыцарь ровно. — Одним движением.

— Знаю, — сказала я. — Выйдите.

Эльф медленно, очень медленно пошёл к двери. Рыцарь за ним. У порога эльф остановился. Обернулся.

— Госпожа, — сказал он тихо. — Если ты не сможешь… если он нападёт… кричи. Мы придём. Даже если это будет стоить нам жизни.

Я кивнула. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.

Мы остались одни. Я и орк.

Он смотрел на меня. В его глазах было что-то новое. Настороженность. Он не понимал, что происходит.

— Ты хочешь драться? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

— Тогда что?

Я подошла к кровати. Села. Посмотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы я ударила тебя, — сказала я. — Хочешь, чтобы я показала силу. Хочешь, чтобы я доказала, что я Госпожа.

Он не ответил. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на подтверждение.

— Я не буду