Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

Будь у меня слезы, я бы разрыдалась:

— Ага-а.

В трубке зашуршало, а затем послышался стук закрывающейся двери:

— Всё, сделано. Давай дуй домой.

Едва я сбросила вызов, мимо с ревом пронесся мотоцикл. Мозги. Прежде чем я вообще осознала, что делаю, я распахнула дверцу и выставила одну ногу наружу, но вовремя замерла, изо всех сил борясь с инстинктом, который требовал броситься в погоню за добычей пешком. Трясясь всем телом, я убрала ногу обратно, захлопнула дверь и заперла её изнутри.

Может, ехать домой было плохой идеей? Но какой у меня оставался выбор? Другие варианты отняли бы слишком много времени. Если я чертовски быстро ничего не сделаю с этим голодом, я превращусь в абсолютного монстра.

Нет.

Пальцы казались неповоротливыми комками холодного теста, пока я набирала шприц «V12». Я замялась, мое дыхание было влажным и сиплым. Две дозы с интервалом меньше пятнадцати минут. Я никогда в жизни не принимала так много за такой короткий срок. Но у меня нет выбора. Без второй дозы я просто не доеду. Я вонзила иглу и до упора вдавила поршень. Через несколько секунд голод утих, а дыхание выровнялось. Ладно, прорвемся.

Для полной подстраховки я выудила из консоли салфетку из бургерной «Байу Бургер», порвала её пополам, скрутила кусочки плотными жгутами и запихала себе в ноздри. Зомби ведь не станет жрать то, чего не чует его нос, верно?

Я вся напряглась, когда впереди показался свет встречных фар, молясь, чтобы моя задумка с бумажными затычками сработала. Машина пронеслась мимо, и я облегченно выдохнула — инстинкт погони не включился. Бумага защитила этот раунд.

Внезапно странный жар, похожий на алкогольный приход, хлынул по моим венам. Боль испарилась, а непроглядная ночь за окном посветлела, превратившись в жутковатые поздние сумерки. Жужжание и стрекот насекомых смешались с далеким сиплым вздохом пневматических тормозов фуры. Смех заклокотал у меня в горле. Я прекрасно знала, что это такое. Зомби-суперспособности, раскочегаренные на максимум на полной перегрузке. О-о-о, да-а-а. Я теперь на всё способна! Я сжала руль и ради эксперимента попыталась его провернуть с силой. Пластик жалобно заскрипел, и у меня не оставалось сомнений, что при желании я смогу переломить его пополам. Да, детка. Ухмыляясь, я снова вырулила на шоссе.

Спустя пять миль пути эта перегрузка просто вышвырнула меня из самолета без парашюта. Машина резко вильнула в сторону, и я лишь чудом удержала её от падения в канаву, когда боль вернулась с сокрушительной, уничтожающей силой, наряду с пробирающим до самых костей истощением.

Великолепно. Полдесятка минут в режиме суперсилы, за которыми последовало зомби-похмелье прямиком из адского пекла.

Весь мой мир сузился до одной-единственной задачи: удержать контроль над собой ровно настолько, чтобы дотянуть до дома. Глаза в упор на дорогу, соблюдать скоростной режим, игнорировать проезжающие мимо машины. Я честно пыталась отвлечься, перечисляя в уме функции всех клеточных органелл. Ядро, хлоропласт, рибосома, лизосома…

Дом.

Дом и папа. Осталось всего пара миль. Ну или световых лет. Ощущение было такое, словно я за рулём уже целую вечность. Машины проносились мимо, но благодаря «V12» и бумажным затычкам в носу я их почти не замечала.

Парковка у кафе «Кофе и крылышки Джо-Раколова» была забита парой десятков антикварных и классических тачек, вокруг которых крутилось раза в два больше народу. Затаив дыхание, я с ходу пробила плотное облако запаха живых мозгов. Но голод это не обмануло. Он уловил витающие в воздухе молекулы и сорвался с цепи, взметнувшись вверх, точно аллигатор засаде, углядевший аппетитную утку. Издав полный муки крик, я до упора вдавила педаль газа. Дом. Жрать я буду дома.

Дом. Я припарковалась и рывком выдрала салфетку из носа. Вывалилась из машины и жадно втянула воздух, ловя аромат. Мозги. Голод завибрировал во мне, вонзая острые когти в каждую клетку. Мозги, прямо в доме. Мелькнувшее движение в окне. Добыча. Моя добыча. Я рванулась к дому, яростно зарычав, когда добыча отступила вглубь. Взлетела по ступенькам на крыльцо. Мозги. Холодные мозги. Но в самом доме был свежий мозг. Да. Хочу свежий. Дверь, наглухо закрытая дверь. Я принялась колотить в неё кулаками, скрестись ногтями и истошно выть. Я отчетливо чуяла запах страха своей добычи, но дверь оставалась запертой. Жрать. Мне позарез нужно было жрать. Я развернулась к холодным мозгам и зубами рванула пакет. Жрать.

Мороз обжёг мне рот и сковал глотку, пока я жадно жевала и сглатывала. Да. О господи, да, это оно.

Голод улегся, став тихим и довольным, точно наевшийся молока котенок. Сильная дрожь пробрала меня; я сидела на крыльце, выскребая последние крохи из своей аварийной заначки. На грани. Всё было на самой грани.

— Тебе лучше, детка? — крикнул папа сквозь дверь. По дереву поплыли кровавые разводы — следы того, как гниющие пальцы яростно скребли по обшивке.

— Да, — отозвалась я. В голосе всё еще слышался сиплый хрип, но руки уже выглядели вполне целыми. — Я сейчас доем буррито у себя в холодильнике, и буду как новенькая. Ну, если не считать моей новой заостренной модификации тела.

Папа приоткрыл дверь, оставив её на цепочке, и встретился со мной взглядом через щель.

— Ну и вид у тебя. Серая как бетонная плита.

Я вздохнула:

— Самое страшное позади. Обещаю.

Похоже, он мне поверил. Он закрыл дверь, скинул цепочку, а затем снова распахнул её ровно на столько времени, сколько требовалось, чтобы втащить меня внутрь. Его глаза округлились, стоило ему разглядеть арбалетный болт.

— Иисусе христе, Энджел. — Он судорожно сглотнул. — Садись. Мать твою. Тебе нужно сесть. Я принесу буррито. Святое дерьмо.

— Всё не так плохо, как выглядит, — выдавила я слабую улыбку, но послушно и очень осторожно опустилась на диван.

Он одарил меня изничтожающим взглядом:

— Это ни хрена не значит, потому что выглядит это просто кошмарно хреново.

— Со мной всё будет в порядке, как только я поем, — заверила я его и протараторила комбинацию цифр от замка.

— Понял. Я мигом.