Дом Льда и Теней - Шеррилин Кеньон

Всё было кончено. Она не могла обратиться. Не могла отбиться от матери, учитывая вес её лошадиного тела.

«Если мне суждено умереть…»

Она хотела умереть в том теле, в котором родилась.

Закрыв глаза, Гизела выдохнула и отпустила всю энергию, которую копила всю жизнь, чтобы всегда выглядеть человеком. Чтобы ни разу не ошибиться и не превратиться в то, что её мать ненавидела больше всего.

В единорога.

В тот миг, когда она изменила облик, Мира закричала и отступила.

Гизела фыркнула, чувствуя, как по её телу растекается новая сила. Ничего подобного она прежде не испытывала. Тёплая, успокаивающая, почти ласковая. Она всё ещё была ранена, но боль теперь казалась не такой сильной. Словно её тело было настолько счастливо наконец стать тем, чем родилось, что всё остальное перестало иметь значение.

А вместе с этим обликом оно подарило ей ещё кое-что…

Оружие.

Опустив голову, Гизела бросилась на Миру.

Но в тот самый миг, когда она должна была добраться до матери и пронзить своим рогом её холодное, бессердечное сердце, Мира исчезла.

Встав на дыбы, Гизела яростно заржала.

— Трусиха!

Слово едва успело промелькнуть у неё в мыслях, как она поняла, что больше не одна.

Справа от неё стоял Заудин.

Перед ней Масакагэ и Кандара смотрели на неё с полным изумлением.

Хотя, если уж на то пошло, смотрели они не столько на неё, сколько на её рог.

Гизела ударила копытом по земле и фыркнула:

— Кто-нибудь назовёт меня ослом с дротиком — и я насажу его на рог.

Масакагэ расхохотался так, что едва не подавился.

Кандара закатила глаза.

Улыбаясь, Заудин подошёл к ней и погладил по гриве.

— Это последнее, как я когда-либо назову тебя, любовь моя.

— Что ж, теперь мы знаем, еёотцовскую родословную, — заметил Ронан, присоединяясь к ним.

Гизела повернула голову к нему.

— Что происходит с кентаврами?

— Отступают. Похоже, твоя мать поняла, что ей не тягаться с вашей четвёркой. — Ронан почесал шею. — Хотелось бы знать, кто открыл для них порталы… причём в обоих направлениях.

Гизела знала ответ.

— Её отряд магов. Я никого из них не видела, но она использует их в сражениях и, должно быть, привела нескольких с собой.

Вот почему она смогла так быстро оказаться на палубе.

Надо было догадаться. Так же, как Гизела теперь знала, что именно задумала её мать.

— Она отступила на свои земли. Но вернётся. И приведёт с собой гораздо больше воинов.

Заудин кивнул.

— К сожалению, с её тактикой ведения боя мы знакомы не понаслышке.

Кандара шагнула вперёд.

— Но у неё нет того, чего она хочет больше всего.

— Моей головы? — спросила Гизела.

— Я имела в виду контракт с Дэшем. Но да, твоя голова, вероятно, тоже занимает в этом списке далеко не последнее место. Сегодня она пережила немало разочарований.

— А это лишь сделает её ещё решительнее. — Гизела устало вздохнула. — И что же теперь будет с нами?

— Всё хреново и шиворот-навыворот, — беззаботно ответил Ронан.

Не обращая внимания на его комментарий, Заудин задумчиво потёр подбородок.

— Нам нужно вернуть домой заблудшего принца и выполнить условия контракта. Давайте займёмся тем, что необходимо сделать.

— Мы всё ещё не знаем, где находится принц, — напомнила им Гизела.

Ронан покачал головой.

— Это не совсем так. Мисси знает.

Заудин ничего не ответил, лишь опустил руку и провёл ладонью по боку Гизелы. И только тогда заметил кровь в её шерсти.

— Ты в порядке?

— Я бы хотела сказать, что да, но… мне нужно прилечь.

Он тут же снял плащ и укутал её.

— Меняй облик, а я отнесу тебя в гостиницу.

Более благодарная, чем могла выразить словами, Гизела вернулась в человеческий облик. Если бы Заудин не стоял рядом, ожидая её, она бы упала.

Он подхватил её на руки.

Кандара открыла портал.

— Мы скоро присоединимся.

— Спасибо.

С этими словами Заудин провёл Гизелу через портал в их комнату в гостинице.

Гизела облегчённо вздохнула, когда он уложил её на кровать, а затем отправился искать одну из своих туник, чтобы она могла её надеть.

Он откинул свой плащ и выругался.

— Когда появилась эта новая рана?

— Когда я убегала от матери.

— Клянусь, я убью её. Как она может быть настолько жестокой?

Гизела хотела бы знать ответ. Вернее, она знала: её мать была бешеным зверем, начисто лишённым совести.

Заудин осторожно обработал её рану, пока ему не удалось остановить кровотечение. Нежность его прикосновений успокаивала её так, как она и представить не могла.

— Я люблю тебя, Заудин. — Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела остановить их.

Он замер на несколько секунд, а затем встретился с ней взглядом.

— Что?

Она протянула руку и провела пальцами по щетине на его щеке.

— Я люблю тебя. Я думала, что умру, и поняла, что так и не сказала тебе об этом. Если мне не суждено выжить, я хотела, чтобы ты знал, что я чувствую.

Слова Гизелы и искренность в её голосе глубоко тронули Заудина. Она действительно говорила то, что чувствовала.

Он обхватил ладонью её щёку и наклонился ближе.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он, а затем поцеловал её.

Она зарычала ему в губы, сжав кулаки в его волосах.

В этот момент Заудину до безумия хотелось снова оказаться внутри неё. Но он не был настолько эгоистичен.

Отстранившись, он улыбнулся ей.

— Тебе нужно отдохнуть.

Она жалобно застонала.

— Теперь я знаю, что ты чувствовал, когда я тебя дразнила!

— Именно… Только я гораздо тяжелее тебя, а ты слишком сильно ранена. — Он нежно убрал волосы с её лба и поцеловал его. — Я поставил на комнату защиту. Спи спокойно. Мы будем прямо внизу, в пределах слышимости.

С этими словами он оставил её наедине с мыслями.

С мыслями, которые тяжело кружились в её голове, пока она пыталась осмыслить всё случившееся. А случилось немало, и принять всё это было особенно трудно, ведь домой она больше никогда не сможет вернуться.

Пусть этот дом никогда и не был для неё настоящим домом — именно там она выросла.

Там осталось всё знакомое. Все, кого она когда-либо знала.