Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
— Тристан? — спрашивает она после того, как я успеваю рассказать о своих планах на весну и о том, каким будет наш сад.
— Да?
— Спасибо.
— За что?
Ветер подхватывает прядь ее волос, и я убираю ее ей за ухо.
— За то, что любишь меня именно так.
Ее слова бьют под дых, а любовь в ее глазах едва не заставляет меня рухнуть на колени. Деми заслуживает той любви, которой я ее люблю, и даже больше: больше, еще больше, до бесконечности.
— Я всегда буду любить тебя так. Надеюсь, со временем научусь любить еще сильнее.
Деми встает на цыпочки и целует меня. Поцелуй нежный и сладкий, с легкой ноткой скорби, сквозь которую я стараюсь пробиться.
Я крепко прижимаю ее к себе и чувствую, как в кармане пальто вибрирует телефон.
Она прерывает поцелуй, достает телефон и смотрит на меня.
— Это тети, — говорит она, и в голосе до тошноты смешиваются надежда и страх.
Ответив, она включает громкую связь, чтобы я тоже мог слышать.
— Привет, милая, — говорит Китти.
— Как дела? — спрашивает Деми.
Я беру ее свободную руку в свою и позволяю ей крепко сжать мои пальцы.
— У нас есть новости.
Черт.
— Какие новости? — спрашивает Деми.
— Мы нашли два решения.
Облегчение накрывает меня с головой. Глаза Деми вспыхивают, словно солнце.
Китти продолжает:
— Но тебе не понравится ни одно из них.
42

Деми
— Сколько у нас времени?
Это первое, что спрашивает Тристан, когда Китти и Микки приезжают в Бомонт-Мэнор. Голос и выражение лица у него спокойные, почти беззаботные, но я вижу то, что скрывается за этим. Для меня его тревога очевидна: она выдает себя напряжением в челюсти, натянутостью широких плеч, тем, как его взгляд следит за каждым моим движением, словно я могу исчезнуть в любой момент.
Вместе с двумя чемоданами и корзиной, доверху набитой всяким хламом, тети приносят в мой дом запах лаванды и розмарина. Должно быть, они приехали сюда прямо с поезда из Нью-Йорка.
В ответ на вопрос Тристана Микки сочувственно похлопывает его по руке.
— Давайте сядем и поговорим, дорогой.
Как истинный джентльмен, Тристан предлагает приготовить нам чай, пока мы с тетями устраиваемся за кухонным столом. Он стоит ко мне спиной, занимаясь чайником. Я вижу, как он сжимает кулаки, а потом встряхивает руками, разжимая их. Вижу, как расширяется его спина в глубоком вдохе, который он медленно выпускает наружу.
Мне не нравится, что он тревожится обо мне и пытается это скрыть.
И мне не нравятся выражения лиц тетушек, сидящих напротив. Они выглядят встревоженными и мрачными. Для двух женщин, которые всегда отличались свободным нравом и постоянно находили повод повеселиться, видеть их настолько серьезными — пугающе.
— Наши друзья в Нью-Йорке помогли нам лучше разобраться в заклинании, которое ты использовала, и найти несколько возможных решений, — говорит Китти.
— Звучит как хорошая новость. Тогда почему у вас такой вид, будто вы пришли сообщить мне плохую? — спрашиваю я.
Я сдерживаю гримасу, когда знакомая боль снова разливается по животу, а затем распространяется дальше. То, что началось как ноющая боль после моей попытки поесть, теперь превратилось во что-то совершенно иное. Она не прекращается, а сильнее всего оседает в груди, впиваясь когтями в сердце и легкие. В лучшие моменты мне просто не хватает воздуха. В худшие я начинаю задаваться вопросом: неужели именно так ощущается медленная смерть?
Китти и Микки переглядываются.
— Более простой вариант… — начинает Микки.
— Ну, не совсем простой, — перебивает ее Китти.
— Хорошо. Тогда менее рискованный вариант — обратное заклинание.
— Если все сделать правильно, оно вернет тебя в нормальное состояние. Оно спасет тебе жизнь, — объясняет Китти.
Тристан приносит к столу четыре чашки чая, ставит по одной перед каждой из тетушек и передо мной, а четвертую — перед собой. Я не могу почувствовать вкус, но чай — одна из немногих вещей, которые мой организм еще принимает. Горячая жидкость успокаивает меня так же, как всегда.
Он садится рядом, одной рукой обхватывая дымящуюся кружку, а вторую прячет под столом мне на бедро.
— А что будет с Тристаном? — спрашиваю я.
Тети снова переглядываются, на этот раз еще тяжелее, и, кажется, им трудно смотреть на мужчину, сидящего рядом со мной.
— Это отправит его, — мягко говорит Китти.
Мой желудок сжимается.
— Отправит?
В памяти вспыхивает воспоминание о красиво украшенной завитками странице книги заклинаний, и вместе с ним накатывает волна горя.
Заклинания отправления:
В загробный мир, в подземный мир, в мир между мирами, в небытие.
— Он вернется в свое естественное состояние, — отвечает Микки.
— В естественное состояние? — переспрашиваю я, гораздо резче, чем собиралась.
Неужели они не понимают, что вот это и есть его естественное состояние? Здесь, со мной, живым?
— Он снова станет призраком, Деми. А потом его отправят дальше.
У меня разрывается сердце, а Тристан рядом остается спокойным и совершенно не удивленным, поглаживая большим пальцем мое бедро, словно мы обсуждаем какую-то повседневную мелочь.
— Куда он попадет?
Тристан наклоняется и целует меня в висок.
— Все хорошо, — шепчет он так тихо, что слышу только я. — Со мной все будет хорошо, детка.
— Это будет зависеть от самого Тристана, — говорит Китти. — Какая-то форма загробной жизни.
Я качаю головой.
— А какой второй вариант? — В моем голосе звучит скорее требование, нежели вопрос.
Я не могу даже представить, что Тристана куда-то отправят. Куда-то, где я не смогу его найти. Куда не смогу последовать за ним.
— Этот путь опаснее. Для вас обоих, — отвечает Микки.