Ненужная жена. Любимая генерала Севера - Ангелина Сантос

Никто не кричал от восторга. Никто не праздновал победу.

Люди смотрели на повреждения, обнимали родных, передавали друг другу кружки с горячей водой. На нижней дороге медленно двигалась повозка с носилками.

— Клин потеряли, — сказал Мик. — И два внешних склада. Еще часть домов повреждена. Ивар говорит, что теперь придется ремонтировать все по порядку, а не только маяки.

— Придется.

Он помолчал.

— Но город остался.

— Да.

Мик крепко сжал журнал.

— Госпожа Элден, я ведь ничего особенного не сделал. Только нашел ошибку в шестерне и записывал показания.

Я посмотрела на него.

— Если бы ты не заметил обратный ход, третий резонатор не заработал бы вовремя. И записи были нужны не меньше. Не обесценивай собственную работу.

Он некоторое время молчал.

Потом тихо сказал:

— Вы тоже.

Я улыбнулась, хотя улыбка вышла слабой.

Мик ушел помогать Ивару с описью. А я осталась у окна.

Еще недавно я считала, что сумею понять любую неисправность, если достаточно долго буду прислушиваться к рунам. Теперь возле самой рамы, установленной в галерее, работал маленький сигнальный проводник. Я видела, как загоралась и гасла его контрольная точка. Знала, какое колебание должно сопровождать каждый импульс.

Я осторожно приблизила к нему знакомую измерительную скобу. Прибор дрогнул. Стрелка показала ровный отклик.

Никакого ответа внутри меня не возникло.

Я убрала руку.

Утром нужно будет говорить с Тессой. Потом выяснить, сколько мастеров осталось на сменах, какие материалы повреждены и что из наших расчетов можно использовать при настоящем восстановлении. Ливия все еще ждала документы по спору об авторстве. Рейнару предстояла служебная проверка. Фарну — долгая зима после разрушительной бури.

Все это я понимала.

Но сейчас больше всего боялась одного простого вопроса: что останется от моей работы, если магический слух так и не вернется?

За окном светлело. Люди открывали двери укрытий. Семь маяков еще горели.

Я слышала, как ветер касается стекла, как во дворе скрипят сани и как кто-то зовет по имени пропавшую собаку.

Рунный проводник возле моей руки работал совершенно исправно.

А я его больше не слышала.

Утром после Белой Стужи в крепости закончилась горячая вода.

Я узнала об этом, когда Тесса принесла мне таз и велела умыться.

— Осторожнее, вода холодная.

Я опустила пальцы в таз.

— Заметила.

— Вот и хорошо. Значит, обычная чувствительность возвращается.

Тесса говорила своим привычным деловым тоном, словно мы обсуждали не последствия самой страшной ночи в моей жизни, а обычную простуду.

Я подняла на нее глаза.

— А магическая?

Она не ответила сразу.

Поставила рядом полотенце, закрыла дверь и придвинула стул.

— Сейчас проверим.

На маленьком столике возле кровати стояли три измерительных прибора. Я хорошо знала каждый из них. Тонкая серебряная скоба, контрольный кристалл и небольшая пластина с замкнутым рунным соединением.

Еще несколько дней назад мне хватило бы одного взгляда, чтобы понять, исправны ли они.

Тесса взяла пластину.

— Я буду включать и выключать слабый поток. Ты не смотри на прибор. Скажешь, когда почувствуешь отклик.

Я закрыла глаза.

Послышался легкий щелчок.

Потом еще один.

Где-то за стеной загремела тележка. В коридоре мужчина попросил принести чистые бинты.

Я ждала.

Магический слух всегда был со мной. Иногда едва заметный, как тихое движение воздуха возле открытого окна. Иногда сильный, почти болезненный, если поблизости находилась неисправная руна.

Но сейчас ничего не происходило.

— Включили? — спросила я.

— Да.

Я открыла глаза.

Контрольный кристалл светился ровным голубым огнем.

— Не чувствую.

Тесса выключила устройство.

— Попробуем другое.

Она повторила проверку с серебряной скобой. Затем с обычным бытовым нагревателем, у которого я раньше легко различала неправильный отклик одного соединения.

Результат остался прежним.

Я слышала, как щелкали переключатели. Видела изменение света. Чувствовала тепло от работающей пластины.

Саму магию — нет.

— Может, поток слишком слабый? — спросила я.

Тесса посмотрела на меня.

— Для контрольной проверки он достаточный.

— Но если увеличить...

— Не станем.

Она произнесла это спокойно, без раздражения.

И от ее спокойствия мне захотелось спорить еще сильнее.

— Я же не собираюсь проводить настройку через собственное тело. Просто хочу понять, осталась ли хоть какая-нибудь чувствительность.

— Нора, я понимаю, что ты хочешь. Но усиливать поток после вчерашнего истощения сейчас нельзя. Если восстановление начнется, мы заметим это и на безопасном режиме.

Я отвернулась к окну.

На внутреннем дворе двое солдат разгружали телегу с дровами. Рядом стояла женщина с ребенком, завернутым в толстое одеяло. Девочка лет пяти тянулась к снегу, а мать осторожно отводила ее руку от деревянного борта.

Люди были живы.

Фарн сохранился.

Я сама видела семь огней над долиной.

И все равно испытывала стыд из-за того, что сейчас меня больше всего занимали собственные способности.

— Это может остаться навсегда? — спросила я.

Тесса придвинула стул ближе.

— Может.

Я закрыла глаза.

Она не стала торопиться с утешениями.

— Но может и пройти, — продолжила лекарь. — После сильного магического переохлаждения бывает разное. У некоторых мастеров чувствительность возвращается за несколько дней. У других восстановление занимает месяцы. А иногда полностью не возвращается.

— Вы видели такие случаи?

— Видела. Не так много, чтобы обещать тебе определенный результат.

Я посмотрела на собственные руки.

Порез на запястье, полученный перед последним приемом в доме Альдара, почти зажил. Старые ожоги на пальцах никуда не исчезли.

Это были руки мастера.

Они умели держать инструмент, проводить тонкие линии, собирать сложные соединения.

Но что мне делать, если я больше не смогу слышать магический резонанс?

Тесса словно догадалась, о чем я думаю.

— Сегодня я хочу, чтобы ты поела, поспала и хотя бы несколько часов не занималась расчетами.

Я невесело усмехнулась.

— Вы с Иваром когда-нибудь перестанете за мной следить?

— Когда сама начнешь следить.

Она поднялась, собрала приборы и направилась к двери.

— И еще. Потеря магического слуха не означает, что ты забыла все, чему училась.

Я промолчала.

Тесса остановилась.

— Нора, ты меня слышала?

— Слышала.

— Вот и подумай об этом.

Она вышла.

Я осталась сидеть на кровати, глядя на руки.

Разумом я понимала, что Тесса права.

Но между пониманием и возможностью спокойно принять случившееся лежало слишком большое расстояние.

Рейнара я нашла в лазарете.

Он сидел на краю узкой кровати, держа в руках свежий доклад. Правое плечо было перебинтовано, рубашка свободно висела на поврежденной стороне. Возле кровати стояли две трости, которыми он, судя по всему, пользоваться не собирался.

Когда