Кости и камни - Дарья Александровна Крупкина

— Тоже так подумал.

Быстро смешав виски, Фредерик подтолкнул стакан Офелии и наконец-то вернулся к своему. Она поймала его и улыбнулась. Хотя губы девушки были такими бледными, что почти сливались с лицом:

— Ловко ты.

— У моего брата клуб с баром. Наверное, в другой жизни я мог бы стать барменом.

— А еще?

— Что?

— Кем бы еще ты мог стать? Предположим, ты можешь прожить пять абсолютно любых жизней, помимо своей собственной. Какие бы ты выбрал?

— Гм.

Фредерик нахмурился и отпил немного виски. Это походило на какое-то психологическое или творческое упражнение, но по правде говоря, заинтересовало его. Хотя он никогда не думал о подобных вещах.

— Ну, одна — это бармен. Желательно в каком-нибудь маленьком прокуренном баре где-то в Америке. Так ведь можно?

— Ни в чем не отказывай своим фантазиям.

— Так… еще одна жизнь — писатель романов где-нибудь в одиноком домике на побережье.

— И что бы ты писал?

— Понятия не имею. Может, детективы. Или длинные велеречивые истории о привидениях. Или о монстрах Ктулху.

— Хорошо. Третья?

— Врач. Мне было бы интересно лечить людей. Только никакой хирургии, что-то более спокойное и без крови. Офтальмолог, например.

— Серьезно?

— В свое время я провел много времени в их кабинетах.

Фредерик не стал говорить, что там он был вместе с братом, и пока врачи занимались Винсентом, сам он с интересом разглядывал кабинеты и докторов. Конечно же, мать с удовольствием не брала бы его с собой, но маленький Винсент ни за что не хотел идти без брата.

— Четвертая?

Голос Офелии вывел Фредерика из задумчивости. Он покрутил в руках стакан, думая. Наконец, сказал:

— Взял мотоцикл и отправился в долгое кругосветное путешествие с братом. Где мы бы никого не знали, никуда не спешили, и были только мы, мотоциклы и дорога.

— Как красиво. А пятая жизнь?

— Вот уж не знаю! — рассмеялся Фредерик. — Хватит и четырех. А ты?

— Мне бы с этой разобраться.

— Вы же с Анабель изучали литературу.

— Да, и теперь Ани хочет поработать в семейном деле, Морган предложила ей начать с ее журнала, вести несколько разделов.

— А ты?

— У меня нет женщины моего брата, которая обязательно хочет мне понравиться и предлагает работу.

— Жестоко.

Офелия равнодушно пожала плечами и отпила из своего стакана. Она казалась очень хрупкой, почти невесомой, хотя Фредерик обратил внимание, как твердо она держит стакан. Интересно, какова ее сестра? Возможно, именно с ней сейчас Винсент?

— Видимо, придется мне быть тем, кто предложит работу тебе.

— Как великодушно.

— Ничего подобного. В журналах всегда требуются люди, способные внятно связывать слова друг с другом. А если ты будешь работать плохо, тебя просто уволят.

— У Анабель в этом плане есть фора.

— И ты так смело об этом говоришь? Мне?

— Ты ясно дал понять, что если будешь платить мне деньги, то за работу. А не за то, что я говорю на твоей кухне.

— К тому же, не я буду твоим начальником.

— Это хорошо. С тобой мне приятнее беседовать вне рабочей обстановки.

Фредерик не мог не отметить, что девушка перед ним и вправду необычная. Офелия не боялась говорить то, что думала, но в то же время ее внутренний мир казался омутом. То, что на поверхности, то, что она говорит, еще не обязательно было ее истинными мыслями. Да и Фредерик не мог даже предположить, что скрывается в этой хорошенькой головке, за казавшимися полупрозрачными глазами.

— Ты сейчас живешь с сестрой.

— Да, с Фэй.

— Какая она?

— Квартира?

— Фэй.

Офелия посмотрела на Фредерика с удивлением, а потом ее будто бы бескровные губы тронула улыбка. Она обхватила стакан с виски так, будто держала чашку с кофе.

— Ты с ней обязательно познакомишься. Или спроси у брата.

— Похоже, она работает в клубе, где периодически бывает Винсент.

— Она танцует там. Очень хорошо танцует.

— Ты тоже танцуешь?

— Я умею и неплохо. Когда-то мы с ней вместе ходили заниматься танцами. Это было здорово.

С неожиданной энергией Офелия залпом допила оставшийся в стакане виски с колой. А потом поднялась и вскинула вверх руки. Она медленно двигалась под одну ей слышимую музыку, ее тело извивалось и будто бы переливалось из одной плавной линии в другую. Кожа Офелии как будто светилась, такая бледная, что в сумрачной кухне казалась совсем белой. В какой-то момент Фредерику даже показалось, девушка едва слышно напевает мелодию без слов, но возможно, ему только показалось.

А потом единым плавным движением Офнелия оказалась за спиной Фредерика, ее руки обвили его плечи, ее губы коснулись его шеи. Такие невесомые, будто крылья мотылька. Она и вся была такой, девушкой-мотыльком.

— Офелия…

— Только не говори, что тебе не нравится.

Ее дыхание, ее слова обожгли ухо Фредерика. Он повернулся к девушке и аккуратно отстранил ее от себя, взяв за запястья. Он ничего не говорил, а Офелия внимательно смотрела ему в глаза.

— Не надо так, Офелия.

Она еще пару мгновений вглядывалась в его лицо, а потом губы девушки тронула та же едва заметная улыбка. Она опустила руки и, ни слова не говоря, вышла из кухни.

Стояла та самая погода, которую во всем мире именовали «английской». Смурное небо то и дело начинало капать дождем, но даже без этого в промозглом воздухе стояла будто бы морось.

Винсенту с трудом удалось зажечь сигарету — помогло только упорство. Ну, или нежелание шагать вперед. Наконец, кончик затлел, и мужчина сначала впустил дым в легкие, а потом выпустил его в наполненный непролитым дождем воздух.

Морось скапливалась на воротнике пальто, на волосах, прикасалась к лицу и оседала на свежих шрамах на щеке. Но Винсент чувствовал себя вполне уютно. Неторопливо куря, он смотрел на расстилавшееся перед ним кладбище. Молчаливое, как и всегда.

Где-то рядом каркнула ворона, и от неожиданности Винсент едва не выронил сигарету. Но вовремя взял себя в руки. Все-таки птицы отнюдь не входили в список вещей, которых он боялся.

С продолжавшей тлеть сигаретой Винсент двинулся вдоль могил. Он смутно представлял, как должна выглядеть та, которую он искал, но смотритель указал сюда.

Конечно же, было величайшей глупостью ехать. В подобный промозглый день Винсент мог отправиться в маленькую уютную квартирку Фэй, прогуляться по Шордичу или просто остаться дома, наслаждаясь заслуженным выходным.

Он так и планировал, пока утром с чашкой утреннего кофе не открыл дверь курьеру.

— Мне нужен Винсент Уэйнфилд или Фредерик Уэйнфилд, — молодой человек на пороге равнодушно сверился с бумагами.

— Я Винсент.