В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн
А я тут же ушел на перезагрузку.
Воу!
Глава 5 — Кто не работает — тот ест!
Марьяна
Дверь за лжецаревичем Кахаславом Премудрым и Прекрасным закрылась, а я медленно спустила из легких напряжение, закатывая глаза.
— Придется передумать… Я помогу…, — дурашливо передразнила я парня, что благополучно и по доброй воле свалил в закат.
Затем откинула голову и рассмеялась.
Ну, Петросян же! Да ему в стендап надо срочно бежать! Вангую: он сделает на этом поприще себе головокружительную карьеру. Да куда там! Он станет звездой мирового масштаба!
Повернулась к окну и прищурилась, а затем приосанилась и сложила руки на груди:
— Знаешь, кто я? — снова пробасила я и вновь захохотала в голос, хватаясь за живот.
А когда смешинка все же покинула меня, то в аудитории повисла тяжелая, даже немного гнетущая тишина. Ну, потому что дурой я не была и понимала, что настучать таким вот самодовольным мажорам по шарам — это, разумеется, весело.
Но!
Есть одна побочка в этом прекрасном со всех сторон мероприятии. И имя ему — отдача. И я точно знала, что вот этот местный божок моим отказом ущемился до невменоза, а потому обязательно приготовит мне какую-нибудь пакость. Гадкую. Мерзкую. Унизительную!
А если учесть, что он знает все о моей маме, то и вовсе способен пробить дно. Легко и непринужденно. Я тут же сжала кулаки так, что мои коротко стриженные ногти впились в ладони до легкой боли. Вот только унять дрожь не вышло.
Пришел откат и четкое понимание, что поступлением в это высшее учебное заведение, я себе совсем не услужила. Меня как в школьные годы пытались извести любыми способами, так и в институте будут.
К гадалке не ходи.
Но, как бы я ни гнала из головы дурные мысли, разум никак не давал мне покоя и снова принимался перебирать каждое слово местного королевича, размышляя над тем, чего он хотел добиться своим приходом? И правдой ли было то, что он меня совсем не помнил?
А может, разыграл для меня очередной спектакль? Умышленно устроил мне перезагрузку отношений, надеясь, что я растекусь в его ногах непотребной лужей ванильного сиропа и сорву голос, вопя от восторга, что он снизошел до меня со своего недостижимого Олимпа?
И как теперь во всем этом разбираться?
А с другой стороны — надо ли оно мне? Как ни крути, а этот повелитель институтских коридоров — подлец. И далеко ходить не нужно, чтобы это понять. Достаточно всего-то посмотреть на его прибабахнутых друзей.
Тьфу!
Марьяна, ну как тебе не стыдно, а? Столько времени убила, думая о всяких негодяях. Окстись!
И я окстилась!
Закончила с отчетом, подхватила свой рюкзак и побежала вприпрыжку к водителю, который уже отписался, что ждет меня на центральной парковке.
На улице накрапывал мелкий, слепой дождик, а потому я поспешила юркнуть в салон черной иномарки и кивнуть своему извозчику, который тут же тронул с места и полетел вперед, лишь коротко уточняя у меня, куда едем:
— Сегодня на тренировку?
— Всегда на тренировку, — устало вздохнула я и откинулась на спинку кожаного сидения.
Дождь усиливался с каждым мгновением, а я, зависая в его мерном стуке по автомобилю, зачем-то снова вспомнила слова губителя невинных дев:
"Придётся передумать…"
Ой, дурак!
Но все неуместные и в высшей степени нелепые размышления про господина Я-Тут-Главный вылетели у меня из головы, когда я попала в свою любимую стихию. И мой мир сузился до зала, пропитанного запахом азарта и пота — терпким и живым, будто бы сам воздух здесь был заряжен энергией до предела.
Вдоль стен — зеркала, в которых множились подтянутые силуэты с напряженными спинами. Это была моя семья — семь девчонок в белоснежных доги, которые тут же приветственно помахали мне и приняли в свой строй, замерев в ожидании прихода тренера.
И понеслось…
Разминка. Отработка техники. Силовая нагрузка. Растяжка. Медитация. И наконец-то подведение итогов, чтобы знать — все это не предел и завтра будет еще жестче.
После в раздевалке безобидные шутки и смех.
— Блин, опять колено отбила.
— А у меня, кажись, зуб шатается.
— Это мудрости. Он тебе все равно ни к чему.
— Пресс у меня — что надо! Фиг пробьешь.
— Тренер сегодня — зверь!
— Не трогай тренера, а то покусаю!
Здесь была другая реальность, отличная от той, что диктовал мне мир, в котором приходилось жить и где любому понятию искали подмену. Сила, характер, честь и достоинство мели под пол, а на их место ставили человеческие амбиции в бесконечном желании самоутвердиться за счет чужой боли. Как же я все это ненавидела…
Попрощалась с девчонками и выбежала из раздевалки первой. А там уж снова к водителю и домой, чтобы обнять маму и сказать ей, что я ее люблю. Вот только у родительницы на мой счет были другие планы. Сговорились они сегодня все, что ли?
— Дочь, привет! Раздевайся, руки мой и за стол. Я нам уже ужин сварганила.
— Не хочется, — вяло улыбнулась я женщине.
— А надо.
— Это да…
Спустя всего несколько минут мы уже сидели на кухне. Я монотонно жевала свою куриную грудку с овощным рагу, а мама задавала типичные для первокурсницы вопросы. Как группа? Успела еще с кем-то подружиться? Что скажешь про преподавателей? А кормят хорошо?
Она тараторила, и я понимала, что все эти вопросы по десятому кругу — лишь камуфляж для какой-то более важной, животрепещущей темы. И оказалась права.
— Мам? — накрыла я ее теплые руки.
— Отец звонил, — выдохнула она судорожно.
— М-м…
— Хочет провести с нами время в эти выходные.
— В качестве кого?
— Марьяш, ну не начинай. Ты же понимаешь, что все сложно.
— Понимаю, мам. Очень хорошо понимаю: папка вдруг нарисовался не по большой любви ко мне. А по большой любви к себе.
— Зачем ты так?
— Как? — фыркнула я и отвернулась.
— Костя правда старается, Марьяна. Не ради показухи — я чувствую. Просто не умеет по‑другому, вот и получается неуклюже.
— Что за цитаты из социальных сетей, мам? — горько рассмеялась я.
— Марьяна!
— Не делай из меня дуру, я очень тебя прошу. И тебе, и мне доподлинно известно, почему господин Коган вдруг снизошел до своей незаконнорождённой дочери. Да потому понял, что из прямых наследников уже ничего удобоваримого не слепить. Мои старшие сестренки одна другой краше, да? София дня