В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн
— Марьяна, прекрати!
— Ладно. Но ты мне скажи: где эти "золотые детки" сейчас? Им хотя бы ремня всыпали за все эти умопомрачительные "подвиги"? Ах, конечно же, нет. Папа ведь хороший им достался. Папа пришел и всех спас, аки Робин Гуд. И всем рты закрыл. И наследников позорных отмазал от справедливого наказания. Просто взял и купил им индульгенцию и разрешение на дальнейшие феерические выходки. Так?
— Ты снова видишь только черное и белое, — устало потерла глаза мама.
— Да, потому что он хочет банально меня купить! — мой голос задрожал от злости и обиды.
— Дочь! Ты вот сейчас вообще не права! Костя хочет принять тебя в семью!
— В семью? — судорожно выдохнула я. — Именно поэтому Константин Рудольфович всем с гордостью рассказывает, что я — всего лишь его очередной благотворительный проект, да?
— Иногда приходится играть по чужим правилам, чтобы потом написать свои.
— Все понятно…
— Я не прошу тебя его любить, дочка. Но хотя бы не сжигай мосты, они тебе еще пригодятся. Не сегодня, так завтра, — процедила мама, но я лишь развела руками и отмахнулась от ее слов.
— Он их сам сжег, — развернулась и покинула кухню, в очередной раз чувствуя себя никому не нужной девочкой, которую все кому не лень шпыняют в спину.
Но почти было уже расклеившись, я зло вытерла слезу, обещая самой себе, что точно из-за всякой фигни плакать не буду. И вообще, уже поздно. Спать пора. Да и вставать на учебу рано.
Да только, завалившись в кровать, сон никак не шел. Ворочалась. Вздыхала и растирала виски. Считала овец и все поглядывала на свой телефон, что лежал на прикроватной тумбе и манил меня нещадно.
Клянусь, я не хотела. Но пальцы как-то сами потянулись к гаджету. И разблокировали экран. А затем провалились в одну всем известную социальную сеть и почти вбили в поисковую строку имя и фамилию.
Почти.
Но я вовремя себя одернула и как следует отругала за эту эпическую глупость. И уже было выключила телефон, как вдруг сердце мое пропустило удар, а на экране высветилось уведомление:
"Каха Царенов хочет добавить вас в друзья".
Марьяна
— Хочет он! — буркнула я себе под нос. — Ну, так пусть перехочет…
Вырубила телефон, швырнула его на тумбу. И провалилась в сон, как в черную дыру, проспав до самого утра крепко, без сновидений. Просто выключатель щелк — и утро.
Новый день же встретил меня ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь ажурные занавески. Я проснулась до будильника и зависла в этом моменте, поглощенная созерцанием того, как две синицы на ветке орали друг на друга за моим окном.
Поругались. Улетели.
А я сладко потянулась и наконец-то поднялась с постели. Распахнула окно, улыбаясь порыву теплого воздуха, укутавшего меня с ног до головы. В Москву пришло бабье лето. Еще вчера вечером я думала, что придется убрать в шкаф легкую ветровку и все же достать любимое пальто и, быть может, даже шапку. А сегодня вот, глядите — погода снова решила поднять столбики термометров до двадцати пяти со знаком плюс.
— Сегодня будет хороший день, — опрометчиво выдала я прогноз и приступила к ежедневной зарядке.
После душ. Волосы прибрала в косы. А там уж потянула носом, понимая, что и мама проснулась. И как раз сейчас она варила мою любимую манную кашу.
Пренепременно с комочками!
— Доброе утро, — отсалютовала я, когда вышла на кухню.
— Доброе, доченька, — мама не подняла на меня глаз, она пристально следила за туркой, боясь, что из нее убежит ее любимый напиток. — Поможешь мне тут немного?
— Конечно…
И мы обе засуетились, доставая чашки и тарелки, раскладывая по ним еду и разливая напитки. А затем уселись за стол и молча принялись завтракать. Мама смотрела на меня с затаенной улыбкой во взгляде. Нежно и мягко. В общем, так, как мог смотреть только самый родной на свете человек.
— Ладно, — закатила я глаза.
— Что? — подперла она подбородок кулачком и покачала головой.
— Я согласна…
— Так? — нахмурилась она. — И с чем же?
— Ой, не делай вид, что ты не поняла. Думаешь, я не знаю, к чему ты встала ни свет ни заря и накашеварила мою любимую манку? Подлизываешься ведь.
Мама захохотала.
— Ну вот! Опять провал. А я, между прочим, только вчера закончила очередной курс конспирологии.
— У инфоцыган? — прыснула я.
— Типа того, — дурашливо поиграла бровями родительница.
— Короче, я тут подумала… И решила, что шанс мой нерадивый отец все же заслуживает. Но! Автоматом я ему статус "дорогого папы" давать не собираюсь. Так и знайте! Я вот такой выросла не благодаря его стараниям. Он тут вообще мимокрокодил, если что. Ты меня одна на ноги поднимала. И если он хочет стать частью моей жизни, то пусть докажет, что достоин этого места. Иначе, все так и ограничится тем, что он тупо будет платить за мой крутой институт и бесконечно верить, что однажды случится чудо и мы подружимся просто так, за его красивые глаза.
Между нами повисла тишина. Тяжелая. Муторная. Я видела, что маме не совсем пришлись по душе мои слова. Я понимала почему. Я знала, чего она хочет добиться всеми этими танцами с бубнами. И нет, я ее не винила. Но рычагом в ее далекоидущих матримониальных планах быть не хотела.
Просто потому, что не верила, что у нее что-то, да получится.
И сказать, что она снова, как наивная чукотская девочка повелась на сладкоголосого Константина Рудольфовича Когана, тоже была не в силах. Наверное, ей нужна была эта эфемерная надежда на чудо. А я вот была убеждена, что если человек подлец, то это уже не лечится.
Пусть все так и останется.
— Хорошо, дочь, — наконец-то согласно кивнула мне женщина, — я передам Косте твои слова.
— И еще…
— Да?
— Впредь, пожалуйста, не надо на меня давить и ставить ультиматумы. У меня ведь тоже могут быть планы на выходные. Встреча с друзьями или свидание. Соревнования в конце-то концов. А тут в чат с ноги врывается Константин