Я преподам вам урок! - Tommy Glub

— Маш... — делает шаг ко мне. Несет крепким кофе и мятными сигаретами. — Я был дураком. Я тогда выпил лишнего. Наговорил всего… Прости, а? Я же не знал, что тебе так хреново. Могла бы сказать…

— Я не могла говорить, — отвечаю спокойно. И правда спокойно — внутри тишина. Ни злости, ни этой дурацкой привязанности. Как будто что-то оборвалось уже давно. Когда меня предал Олег, было намного больнее. — Рус, все. Мы расстаемся. Прямо сейчас. Я больше не буду объяснять. Ты не тот, кто придет, когда мне плохо. А мне нужен рядом тот человек, для которого я буду на первом месте. С меня хватит.

Он дергается, начинает оправдываться:

— Да ты сама вечно психуешь! Это все из-за…

— Не из-за кого, — обрываю его. — Спасибо за эти полгода. Дальше без меня.

Он открывает рот как рыба. Хочет что-то сказать, но тут звонок. И я прохожу мимо, оставляя его там, со всеми его отмазками.

На паре уже наша куратор — вечно бледная Ирина Сергеевна с кучей папок — стучит ладошкой по столу, увлекая на себя внимание, вместо Дария.

В его сторону я предпочитаю вообще не смотреть.

— Внимание, группа! — звенит ее голосок. — По приказу кафедры архитектуры у нас выездная экскурсия. Несколько групп, включая нашу, едут в соседний город. Будем смотреть старые дома, учиться реставрации, ходить по музеям. И — держитесь — на завод железобетонных конструкций поедем. Для сметчиков самое то, экономику строительства изучим на месте. Выезжаем послезавтра в семь утра. Вернемся через три дня. Списки кто с кем едет в автобусах, я скину в группу.

Хм. Это хороший шанс развеяться.

Ну, не поедут же новые преподы с нами?

Да нет, не поедут, конечно. Они еще сильно новые у нас, вероятно у них куча своих дел.

Валя под столом тычет меня локтем: «Поедем?» Я киваю. Конечно поеду. Надо же жить дальше, делать вид, что все нормально.

Пара тянется как обычно. Когда звенит звонок, я собираюсь последней — специально тяну время, чтобы Рус убрался подальше. Но…

Мне нужно опасаться не только Руса…

Чья-то тень загораживает проход. И я по запаху узнаю — это он.

— Синицына, на минуту, — приказным тоном.

Деваться некуда. Он берет меня за локоть — вежливо, но крепко. Ведет по аудитории, как будто просто что-то объясняет. А потом заталкивает в свой кабинет подсобку. Щелкает замок.

— Дарий Валерьевич, — я сразу злюсь. — Это вообще нормально?

— Нет, — честно отвечает он. И подходит ближе, еще ближе — пока я не упираюсь спиной в полку. Он так близко, что я чувствую его тепло, его дыхание. Одной рукой упирается в стену рядом с моей головой, другой хватает за запястье. Не больно, но крепко. — Почему сбежала?

Смотрим друг другу в глаза. У него они серые. Холодные такие.

— Потому что, — говорю тихо.

Он долго смотрит, как будто проверяет каждое слово. Потом наклоняется еще ближе. В уголке губ появляется та самая полуулыбка — от которой у меня когда-то, одной грешной ночью, снесло крышу. Но не сейчас.

— То есть не доверяешь нам.

— Я вам ничего не должна. Ни доверия, ни права меня вот так заламывать. Спасибо, что помогли. Я же написала — спасибо. Но это не значит…

Его пальцы чуть сжимаются на моем запястье. Он заводит руку за спину, и мне становится еще страшнее.

Он молчит. Снаружи шумно.

— Ох, малышка… Если бы я тебя заломал, ты бы… Иначе говорила… Ты ушла без слов, — наконец говорит он тише. — Без объяснений. Я не люблю недосказанность…

— А я не люблю, когда вы, мужчины, игнорируете мои границы, — отвечаю так же тихо.

Он наклоняется еще ближе, изучает мое лицо.

— Ты рассталась Русланом?

— Да. Я с ним закончила.

Он что-то ищет в моих глазах.

— Поедешь на экскурсию?

— Поеду.

— Правильно.

Он словно меня насквозь видит. И это бесит. И… немного успокаивает? Черт.

— Отпусти, — прошу.

Он отпускает. Но сам не отходит. И тихо добавляет:

— В следующий раз не исчезай. Ненавижу недосказанность. Не говоря о том, что Ян в ярости.

Блин! А когда я вообще согласилась отчитываться им за каждый свой шаг?

— А я ненавижу, когда меня пытают. Мы квиты.

Он улыбается — по-настоящему, без маски. И мне на секунду хочется просто его ненавидеть, как раньше. Но не получается…

Черт возьми, у меня ничего не получается…

Завтра в семь утра выезд, а мой чемодан зияет пустотой, как будто я собираюсь в него спрятаться, а не вещи сложить. Хотя, это хорошая идея, потому что я бы не против спрятаться… Хватаю футболки с полки — они падаю на пол и я хнычу. Проводы зарядки путаются…

— Эй, путешественница! — Маринка врывается в комнату с таким видом, будто собирается спасать мир. Волосы закручены в тугой пучок, на носу болтаются очки. Видимо, она только делала уроки. — Давай помогу, а то ты до утра будешь медитировать над носками.

Она плюхается рядом со мной на пол, и мы вместе начинаем складывать вещи. Маринка болтает без остановки — про то, что обязательно нужна запасная пара носков, про то, что пижама должна быть нормальной…

— Косметичка где? — она ныряет под кровать. — И не говори, что не берешь. Хотя бы крем для лица возьми.

— Ты издеваешься?

— Я забочусь! — кидает косметичку в чемодан и сама выбирает белую пижаму с розовыми бантами.

Я обнимаю ее, уткнувшись лицом в плечо. Она пахнет домом — ванилью от вечерней выпечки и ее любимым кремом для рук.

— Ты мое спасение, — бормочу я.

— Я твой личный МЧС, — она гладит меня по спине. — Ой, чуть не забыла!

Маринка достает откуда-то маленького плюшевого жабенка на брелоке.

— Это талисман. Если кто-то начнет бесить — сжимай. Помогает не материться вслух. Проверено на мне, когда я экзамены сдавала.

Мы смеемся, раскладывая вещи. Она пытается запихнуть в мой чемодан еще и плюшевого единорога, для настроения, но я отбиваюсь. В конце концов сдаюсь только на дополнительную кофту.

Перед сном она сует мне сложенный листок.

— Все, а теперь спать! Подъем в половине шестого, не проспи.

Утро наступает слишком быстро. Я просыпаюсь с ощущением, что только-только заснула. На кухне уже пахнет свежим кофе — мама встала раньше, чтобы приготовить мне завтрак. Заворачивает с собой несколько бутербродов в фольгу, обнимает так крепко, что хрустят ребра.

Дядя Рома уже ждет у машины, ключи позвякивают в руке. Маринка, конечно,