Котёнок Котаева - Тиаверра

— Я не решил, что ты ревнуешь. Я решил, что ты снова пытаешься всем сделать удобно за свой счёт. Не надо. Если я мешаю — говори. Если не мешаю — не решай за меня, что должна исчезнуть. Договорились?

— Договорились.

— Отлично. И полотенце в следующий раз тоже не выдавай. Они приходят ко мне — я сам найду им полотенце, налью чай и разберусь со всем остальным. Ты никого не обязана обслуживать только потому, что первой проснулась.

— Хорошо.

— Вот теперь хорошо.

• • •

После утреннего приёма я успеваю вернуться домой, поесть и даже поспать перед дежурством. Это и есть то самое свободное окно, которое Коста выбил из моего графика на глазах у всего рабочего чата.

Без десяти четыре я снова в больнице. Коста идёт по коридору из операционного блока в тёмных скрабах, на ходу читает сообщение и едва не проходит мимо. Потом возвращается на два шага и забирает у меня стакан кофе.

— Ты ела?

Я начинаю отвечать, что обедала почти полностью, если не считать салат, который пришлось оставить из-за консультации. Он молча возвращает кофе только после того, как я показываю контейнер с ужином в сумке.

— Сегодня я тоже остаюсь на ночь, — говорит он. — Утром освобожусь позже тебя. Дойдёшь домой, закроешь дверь и спишь. Если кто-то будет стонать, это уже не моя зона ответственности.

— Очень смешно.

— Мне тоже нравится. Добро пожаловать домой, Чудо.

Он уходит. Я ещё несколько секунд стою в коридоре со стаканом и новым ключом в кармане.

Домой.

Слово пока большое. Ключ маленький. Но он уже поворачивается в нужном замке.

В субботу утром я заканчиваю дежурство раньше Косты и первой возвращаюсь домой.

Он сказал, что освободится позже. Моя уставшая голова переводит «позже» как минимум в час абсолютного одиночества. Этого хватит, чтобы принять душ, выпить чай и уснуть раньше, чем квартира снова наполнится Костой.

Внутри тихо.

Я закрываю дверь, снимаю рабочую одежду и иду в ванную. После ночи в больнице горячая вода возвращает мне способность чувствовать собственное тело, но не желание надевать на него что-нибудь приличное. Кожа должна дышать.

Достаю старую футболку и мягкие короткие шорты. Лифчик после дежурства кажется орудием пыток, поэтому под футболкой остаюсь только я. На ноги натягиваю первые попавшиеся носки. Один синий, второй серый. Их различия сейчас волнуют только их самих. Они не успели собраться в комплекты.

Мне не нужно выглядеть хорошо.

Меня никто не увидит.

Я всего лишь быстро налью чай и уйду спать.

На кухне ставлю чайник. Банка с сахаром обнаруживается у задней стенки верхнего шкафа. Кухню явно обустраивал человек ростом метр девяносто, не предусмотревший, что однажды здесь поселится невролог значительно ближе к полу.

Я поднимаюсь на носки и вытягиваю руку. Пальцы касаются банки, но ухватить её не получается. Приходится потянуться ещё сильнее.

Футболка ползёт вверх, открывает живот и собирается под грудью. Шорты тоже не проявляют никакой готовности стать длиннее.

Ничего страшного.

Квартира пустая.

Чайник шумит, поэтому я не слышу ни ключа в замке, ни входной двери. Только в какой-то момент понимаю, что больше не одна.

Оборачиваюсь, продолжая держать одну руку над головой.

Коста стоит в дверях кухни.

Он уже переоделся после смены: чёрная футболка, тёмные джинсы, сумка через плечо. Вернулся значительно раньше, чем обещанное «позже» успело стать полноценным часом.

Его взгляд останавливается на открытом животе.

Опускается ниже.

На шорты.

На голые ноги и два разных носка.

Потом медленно возвращается наверх, и я внезапно вспоминаю вообще обо всём: о задравшейся футболке, отсутствии лифчика и том, что домашние шорты покупались не для встреч с мужчинами в дверях кухни.

Я резко дёргаю футболку вниз. Шорты от этого, к сожалению, длиннее не становятся.

— Ты уже вернулся.

Коста молчит.

— Ты говорил, что освободишься позже. Не в смысле, что должен был предупредить. Я просто думала, что успею выпить чай и лечь спать до твоего прихода. Поэтому так оделась. Хотя я не специально так оделась. Я в ней сплю. Иногда. Я просто не думала ...Неважно.

Ни одной привычной шуточки.

Ни одного «котёнка».

Он всё ещё смотрит.

Я снова поднимаю руку к шкафу, потому что сахар остался там, а занять себя больше нечем.

— Ты не подашь мне сахар?

Коста наконец переводит взгляд на банку.

И впервые за всё наше знакомство не говорит ничего.

Коста

— Коста?

У котёнка, оказывается, есть задница.

И какая, блядь.

Круглая, полная, плотно обтянутая короткими серыми шортами. Над ней белеет полоска живота. Выше футболка натянулась на большую грудь и задралась, пока Гера тянулась к верхней полке.

До этой секунды она прекрасно помещалась у меня в голове отдельными деталями. Огромные глаза. Нелепые объяснения. Мягкий живот, который вчера лежал под ладонью совершенно безобидно. Хороший невролог. Бытовое бедствие в человеческом обличье.

Теперь детали, сука, собрались.

Получилась девушка, которую я хочу трахнуть.

Не любовь. Не судьба. Обычное здоровое желание снять с красивой девушки шорты и заняться тем, для чего мне никогда не требовалось менять жизнь. С этой частью всё просто. Секс ещё ни разу не мешал мне нормально работать, спать и существовать. Если желанная девушка живёт за соседней стеной, это даже экономит время на дорогу.

Нюанс: это Гера.

Мягкая, смешная, домашняя катастрофа в разных носках. Один голубой, второй жёлтый. Даже они не договорились, зато грудь, живот и бёдра сегодня выступили единым фронтом.

— Коста, ты меня слышишь? Сахар. Он стоит слишком высоко. Я не жалуюсь, просто не понимаю, зачем хранить его там, где до него может дотянуться только человек твоего роста или человек с табуреткой, а табуретки я не нашла. Наверное, она есть на лоджии, но там теперь сушилка и дорожка, и я решила сначала… Ты в порядке?

Я после дежурства. Член уже проснулся. Гера, судя по сонному лицу, ещё нет. А виновата банка сахара, которую какой-то длинный долбоёб однажды поставил под потолок.

В полном, блядь, порядке.

Сбрасываю сумку на стул.

— Стой где стоишь. Ты и так уже достаточно улучшила моё утро.

Гера остаётся лицом к столешнице. Верхний шкафчик открыт, на дальней полке две одинаковые белые банки. Обхожу стол, встаю справа от неё, на полшага сзади. Её правое плечо оказывается перед моей грудью, но спиной ко мне она не прижата