Я преподам вам урок! - Tommy Glub

Золотая молодежь на выездной практике.

Несмотря на то, что мы с Яном не далеко ушли, но столько пафоса в нас никогда не было.

Но меня беспокоит другое. Реакция Маши — это не просто неловкость от случайного столкновения. В ее "извините" дрогнула боль — настоящая, глубокая, застарелая. Та, что оставляет шрамы на душе. Что может быть общего у нее и Никитина?

Неужели она продалась кому-то еще?

Я мог бы поверить в это. Но она не выглядит как продажная девка. И не ведет себя. Едва Руслан ее обидел, она с ним порвала.

Ян подходит ближе. Встает чуть впереди меня, прикрывая собой — широкие плечи заслоняют свет бра, отбрасывая тень на троицу. Смотрит на них так, что воздух становится холоднее. Температура в коридоре словно падает на несколько градусов.

— Господа, — его голос мягкий, как бархат, но острый, как лезвие. Каждое слово взвешено, отмерено. — Коридор — не место для разговоров. Вы в гостях, мы в гостях, рядом невинные студенты. Ничего интересного вы здесь не видели. Договорились?

Олег усмехается, но в глазах мелькает что-то похожее на уважение.

— Игнатьев, я и тебе рад, — он оценивает нас быстрым взглядом. — Понимаю. Но за хорошее молчание обычно платят. Поговорим вечером?

Меня передергивает. Пальцы холодеют. У него и так денег — хоть одним местом жуй. Что ему надо? Но лучше контролируемая встреча, чем стихийный скандал.

— Хорошо, — соглашаюсь спокойно, хотя внутри все протестует.

— Отлично, — он снова улыбается шире необходимого, и эта улыбка не достигает глаз. — Не откажусь от хорошего виски.

— Да что хочешь… Только проси что-то очень весомое, не то… — ровно усмехается Ян. В его усмешке — обещание неприятностей.

— Не волнуйся, Игнатьев. Я… — Олег делает паузу, наслаждаясь моментом, — Попрошу то, что ты легко сможешь мне дать.

Ян

Я проснулся с чувством, что день будет паршивым. Это ощущение, когда еще не открыл глаза, а уже понимаешь — все пойдет наперекосяк? Вот именно такое утро.

И я не ошибся.

Автобус на экскурсию опоздал на сорок минут. Студенты еле ползали после утренней дороги. Половина группы забыла студенческие билеты, пришлось полчаса выяснять отношения с администрацией музея…

А Маша... Маша вообще не вышла из номера.

Дар весь день ходил мрачнее тучи. Мы с ним столько лет знакомы, и я научился читать его настроения по мелочам — как он держит плечи, как сжимает челюсть, как барабанит пальцами по бедру. Сегодня все признаки были на лицо: мой друг злился. Редкое состояние для человека, который обычно спокоен, как удав после обеда.

Я и сам был на взводе. Со встречи с этим Олегом Никитиным не мог выкинуть из головы Машины глаза. Она смотрела на него так, будто увидела призрака. Нет, хуже — будто увидела кошмар из прошлого, который вдруг материализовался перед ней. Руки у нее тряслись, я заметил. И она сразу спряталась за подругу, инстинктивно, как ребенок прячется за родителей.

К вечеру я готов был лезть на стену. В голове крутились десятки вопросов: кто этот мажорчик Маше? Что между ними было? Почему она так испугалась?

Еще кому-то продала себя?

После ужина — если это можно было назвать ужином, я просто ковырял вилкой в тарелке — Дар зашел в нашу комнату. Бросил ключи на тумбочку с таким грохотом, что у меня зазвенело в ушах.

— Пошли в бар сейчас, — сказал он без предисловий. — Мне надо выпить. Иначе я кого-нибудь придушу.

От Дара такое слышать — это как от Далай-ламы услышать матерное слово. Я сразу понял: дело дрянь.

— Идем, — согласился я, натягивая пиджак.

Бар рядом с гостинницей оказался уютным. Приглушенный свет от желтоватых ламп, темное дерево барной стойки, потертые кожаные кресла. Пахло кофе, табаком и чем-то сладковатым — может, ромом. В углу бубнил телевизор, показывая какой-то футбольный матч.

Мы сели у окна. За стеклом — вечерний небольшой городок, редкие прохожие, фонари в дымке тумана…

Первый стакан виски я опрокинул залпом. Обжег горло, но стало легче. Второй пил медленнее, чувствуя, как алкоголь растекается по венам теплой волной.

Дар сидел напротив, вращая лед в стакане. У него была такая привычка — когда нервничал, гонял кубики по кругу, создавая маленький водоворот. Сейчас в его стакане была настоящая буря в миниатюре.

— Ты весь день как на иголках, — сказал он наконец. — Это из-за встречи с Олегом?

— А ты разве нет? — огрызнулся я.

— Я контролирую ситуацию.

— Да неужели? — я хмыкнул. — Тогда почему у тебя дергается веко?

Он машинально потер глаз. Поймал мой взгляд и криво усмехнулся.

— Ладно. Меня это тоже бесит. Но надо держать себя в руках. Маша...

— Маша напугана до смерти, — перебил я. — Ты видел ее лицо? Она побелела, как мел.

— Видел.

Мы помолчали. Официант принес еще виски — Дар кивнул ему, не глядя.

И тут они вошли.

Олег Никитин и два его дружка. Громкие, наглые, с этими лицами мажоров, которым папины деньги заменяют мозги. Олег шел впереди, руки в карманах, улыбочка играет на губах. Увидел нас — и направился прямиком к нашему столику.

— О, какая приятная встреча! — воскликнул он с фальшивым энтузиазмом. — Господа преподаватели отдыхают?

Я стиснул стакан так, что побелели костяшки. Дар даже не поднял глаз от своего виски.

— Повторяешься. Говори быстро. Чего тебе? — спросил я максимально холодно.

— Да так, подумал — может, сперва выпьем вместе? — Олег уже стоял рядом, источая запах дорогого одеколона и самоуверенности. — Такой хороший вечер… Приятная компания…

— У нас разные представления о приятной компании, — отрезал Дар, все еще не глядя на него.

Но Олег уже подтащил стул и сел. Махнул рукой своим дружкам — те поняли намек и отошли к барной стойке.

— Давайте начистоту, — он наклонился к нам, понизив голос. — У меня проблема. Серьезная.

— Неужели есть такие проблемы, которые ты не в состоянии решить сам с помощью счета папаши?

— Есть, — он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то злое, опасное. — Я должен денег. Много. В казино переборщил, а папаша узнал и перекрыл кислород. Сказал — разбирайся сам.

— И? — Дар наконец поднял на него взгляд. Спокойный, оценивающий.

— И я знаю, что вы, ребята, очень любимы в столице в определенных кругах. Я в душе не гребу, что вам надо тут, в этом захолустье и почему играете в преподов. И готов об этом забыть. У вас есть связи. Нужные связи. Один звонок — и мой долг исчезнет.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Горячая, душная,